О пребывании Владимира Высоцкого в Белгороде я написал статью в 2001 году. Через несколько лет эта статья была включена в мою книгу "Жизнь и путешествия Владимира Высоцкого", и с тех пор никакой новой информации по этой теме не попадалось, и я полагал, что тему можно считать закрытой.

Время показало, что я был не прав. В данном случае, "время" – это не фигура речи. Просто, подошло время отметить тридцатилетие визита Владимира Высоцкого в Белгород. В городе возникла инициативная группа, решившая собрать воспоминания очевидцев и выпустить их отдельной книгой.

Главный вдохновитель проекта – А.Крупенков – обратился ко мне за разрешением использовать мою работу в сборнике. Разумеется, я не возражал. У нас завязалась переписка, которая очень быстро выявила "дыры" в моей статье. Собственно, "дыры" получились не по моей вине, – я просто добросовестно запротоколировал то, что рассказал мне бывший работник областного белгородского радио М.Поляков.

По сути дела, рассказ М.Полякова сводился к информации о двух событиях: в апреле 1978 года он взял короткое интервью у Высоцкого, которое было передано по местному радио в передаче "Портрет" через несколько дней после отъезда Высоцкого из города.

"Ваш очерк я дал почитать белгородскому писателю и журналисту Е.Ф.Дубравному, работавшему в 1970-80-е годы зав. отделом культуры областной газеты "Белгородская правда", – писал мне А.Крупенков. – Он много занимается изучением творчества Высоцкого, встречался с ним в 1978 году в Белгороде, брал у него интервью. Сейчас он работает редактором на Белгородском телевидении (гостелерадиокомпания "Белгород"). М.Полякова он знал лично и нашёл в его воспоминаниях утверждения, не соответствующие действительности.
На Белгородском радио никогда не было рубрики "Портрет", а была еженедельная передача "Музыкальный четверг", которую вела корреспондент Д.Ф.Башвинова. В ней действительно прошла почти часовая передача о Высоцком, подготовленная Н.Ряполовым (а не М.Поляковым) – журналистом, проживающим ныне в Москве, но не в 1978 году, а уже после смерти Высоцкого, в 1980 году.
Оператор Любочка Черных, на которую ссылается М.Поляков, ныне – Любовь Васильевна Киценко, – до сих пор работает на белгородском радио. Она также подтвердила Дубравному, что на белгородском радио никогда не было рубрики "Портрет". Прочитав рассказ М. Полякова в Вашем очерке, она сказала, что в нём содержатся утверждения, не соответствующие действительности, и явно сомнительные факты".*1

Вот так... После нескольких лет пребывания в полной убеждённости, что о Высоцком в Белгороде уже известно всё, мне пришлось начинать фактически с самого начала.

Разумеется, первый мой разговор был Е.Дубравным, который, по словам А.Крупенкова, тоже интервьюировал Высоцкого в Белгороде.

"Я не брал у него интервью, – ответил мой собеседник. – Высоцкий сразу отказался. К журналистам вышел представительный парень и сказал, что не будет ни интервью, ни презентаций, ни конференций – ничего не будет. Нас было трое у гримёрной Высоцкого – Другов, Ряполов и я. Другов сразу ушёл, а мы с Николаем Ряполовым остались. Ряполов был радиожурналист, у него была возможность записывать беседы, у меня ничего этого не было. Я зашёл к Высоцкому в комнату, где он был между концертами, и сказал: "Владимир Семёнович, я не беру у Вас интервью. Меня интересует только один вопрос: Ваша песня "Памяти Шукшина" и Ваши взаимоотношения с Василием Макаровичем". Я тогда как раз делал фильм о Шукшине под названием "Макарич".
И Высоцкий как-то оживился, начал со мной разговаривать. Я потом думал, почему же он так охотно согласился, ведь он отказался беседовать с журналистами, так что он мог бы меня так же вытолкать, как и всех. Но, как я понял, у Высоцкого было некоторое чувство вины. Он приехал из Ленинграда на похороны Шукшина, но на кладбище не пошёл. Может быть, именно поэтому он со мной и беседовал. Потом зашёл человек и сказал: "Владимир Семёнович, пора на сцену". На этом наш разговор закончился.
Что было после того, я долго не знал, но через несколько лет я делал передачу о Ряполове под названием "Призвание". Он интереснейший человек! И вот тогда-то он мне и рассказал, что было потом.
Когда все журналисты разошлись, Ряполов пошёл за кулисы и остался там. Когда закончился последний концерт, вышел Высоцкий, заметил его: "Что стоишь-то?" – "Да вот жду, Владимир Семёнович. Тридцатипятилетний юбилей Курской битвы, ветераны кучу писем написали, просят песен Высоцкого". Высоцкий спросил: "Закурить есть?" Они закурили "Приму", поговорили немного, Ряполов эту беседу записал.
Прижизненной передачи о Высоцком у нас в городе не было, а вот когда пришло сообщение, что Владимир Семёнович ушёл из жизни, Ряполов сделал почти часовую передачу, вот она прошла у нас по радио. И вот тут уже участвовал Поляков. Он был диктором, он озвучивал программы, а сам никакие интервью не брал".*2

Итак, интервью у Высоцкого брал Н.Ряполов, бывший радиожурналист, в дальнейшем режиссёр документального кино. Ему и слово, но...

Сначала Николай Филиппович разговаривать о событиях тридцатилетней давности не захотел, отговариваясь тем, что о своей встрече с Высоцким хочет рассказать сам в своей новой книге, но, в конце концов, согласился ответить на несколько вопросов.

"Я один-единственный в городе, который взял интервью у Высоцкого в Белгороде, – сказал Н.Ряполов. – Он никого больше не принимал. Интервью было очень короткое, потому что невозможно было беседовать – в двери стучали всё время. Мы закрылись в комнате, и Высоцкий говорил, обращаясь к слушателям будущей радиопередачи. Было всего два или три вопроса, потому что в одиннадцать с чем-то он уже должен был ехать на вокзал, так что разговор был практически перед отходом поезда.
Эфир для передачи нам не давали, мы пошли в обком, там дали разрешение, и передача вышла сразу же. А через три дня вышел фельетон журналиста, который не попал на встречу с Высоцким. Написал его Другов. Он писал, что, дескать, Высоцкий приехал халтурить. Видимо, таким образом он хотел отомстить.
Потом я слышал от начальников, что этот фельетон кто-то послал в адрес Москонцерта, так Высоцкий с обидой писал им потом: "Что же вы меня так подвели? Я же старался побольше спеть..."
С Михаилом Поляковым мы работали над передачей, которая вышла после смерти Высоцкого, это уже совсем другая передача. Он тоже пытался взять интервью у Высоцкого, но не получилось у него. В передаче он взял на себя театральную часть, рассказал, что такое брехтовский театр, поправил меня кое-где. А самое главное, он, будучи диктором, прочитал тот текст, который я написал".*3

Из событий тех дней Н.Ряполову запомнилось ещё, что Высоцкий подарил свою французскую пластинку секретарю горкома КПСС, который был на одном из концертов.

Тем временем А.Крупенков побеседовал с упомянутой ранее радиооператором Л.Киценко. "Она подтвердила также, что сразу же после гастролей по радио прошла очень коротенькая литературно-музыкальная композиция, в которой прозвучали два или три ответа Высоцкого на вопросы Ряполова и, кажется, две его песни. Вторая передача, более продолжительная, около получаса, прошла сразу же после смерти Высоцкого".*4

Другая беседа А.Крупенкова была с фотокорреспондентом Ю.Марченковым, который подтвердил, что был в городе слух, будто Высоцкий подарил свою пластинку первому секретарю Белгородского горкома КПСС (а не обкома, как сказал Н.Ряполов) М.Трунову.

Я разыскал М.Трунова и попросил его поделиться воспоминаниями. "Концерты прошли с очень большим успехом, как всегда было у Высоцкого, – сказал он мне. – Я был на одном из его выступлений. Мы действительно встретились потом и поговорили. Пластинку он мне не дарил. О письме Высоцкого по поводу недовольства статьей в областной газете мне ничего не известно".*5

Читатели, конечно, заметили некоторое разногласие в воспоминаниях свидетелей событий, но не забудем, что прошло тридцать лет, так что подобные аберрации памяти вполне объяснимы, однако наше представление о пребывании Владимира Высоцкого в Белгороде стало значительно полнее.

Рекомендуем: