М.Ц. – Вы принимали участие в записях Владимира Высоцкого, которые среди коллекционеров имеют название "записи у Бабека". Существуют две фонограммы, сделанные в разное время, на которых Вы и Дмитрий Межевич аккомпанируете Владимиру Высоцкому. Вы не припомните, где делались эти записи?
В.Г. – Да, я помню. Та запись, где "Купола", "Час зачатья я помню неточно...", делалась в квартире Бабека в районе Речного вокзала, а вторая – у него на даче в Опалихе (или Барвихе – я их всё время путаю). Мы повторяли некоторые песни. Я точно помню, например, что "Как во смутной волости..." мы записывали в обоих местах.

Дело в том, что когда мы записывали в квартире, то мы просто записывали. Мы прерывались, выпивали, закусывали, и опять записывали. Там, кроме нас, никого не было – только Высоцкий, Дима Межевич, я и Бабек. Потом ещё жена Бабека пришла – и всё. И мы никуда не спешили. А на дачу приехало много народу, много было людей, которых я не знал. Мы там кое-что записывали, но больше это было похоже на концерт, поэтому на плёнку писалось далеко не всё.

М.Ц. – А где писалась "Песня о судьбе" ("Куда ни втисну душу я...")?
В.Г. – Не помню такую песню. Наверное, это без меня писалось. А если я там был, то, видимо, это было на даче. Мы там всю ночь сидели. Ели, пили, ходили в сауну. Приехали мы туда поздно, уже, наверное, был час ночи. Это было после "Гамлета". Мы заехали к Володе домой, и там сидели и ждали Бабека. Он приехал на своём "Фольксвагене", микроавтобусе, и мы поехали к нему на дачу в Опалиху. Помню, подъехали в полной темноте, – высоченный забор, и огромные сосны. Бабек открыл калитку, а за ней – огромный вольер с собаками – доберманами. Я вошёл в калитку, и увидел в темноте среди сосен старинный русский терем, с резными башенками, балкончиками. Этот терем построила себе Людмила Зыкина, главная певица Советского Союза. А Бабек у неё незадолго до этого купил этот терем. Я помню, меня тогда поразили его размеры.

М.Ц. – Насколько я знаю, записи эти делались, что называется, с дальним прицелом, а не просто так?
В.Г. – Это верно. Высоцкий накануне вернулся из Франции, где вышла его пластинка, которая ему очень не понравилась. Он хотел сделать записи другие – интимные, под две гитары, а не под оркестр. И тогда возник этот проект. Володя хотел сделать записи в домашней обстановке, но профессионального качества, и потом издать их на пластинке. У Бабека была превосходная студийная аппаратура, невиданная мною по тем временам. У него были деньги и связи, и он мог себе позволить покупать и привозить из-за границы такие вещи.

М.Ц. – То есть, записи делались у Бабека, но идея записей принадлежала Высоцкому?
В.Г. – Да, это была целиком Володина идея. Бабек не имел к этому никакого отношения, кроме технического обеспечения.

М.Ц. – Вы репетировали, сыгрывались, или играли с листа?
В.Г. – Нет, никаких репетиций не было. Я понятия не имел, что мы будем играть. Я думаю, что Володя тоже смутно представлял себе, как это всё будет. Я песни Высоцкого не пел и не играл, для меня всё это было совершенно "терра инкогнита". Мы встретились и договорились о времени. Я помню, у "Таганки" был выездной спектакль во Дворце культуры какого-то завода. Кажется, завода АЗЛК. Я туда подъехал к концу спектакля, и мы сначала поехали в театр, Межевичу нужно было взять гитару. Оттуда мы с Димой поехали к Бабеку на моей машине, а Володя поехал на своей.
Такая интересная деталь. У меня был старый "горбатый" "Запорожец", а у Высоцкого был "Рено". Причём новый, это был его второй "Рено". Володя мне сказал, что мы поедем в район Речного вокзала. Договорились держаться вместе, чтобы не потеряться.
Мы выехали на улицу Горького, а там "пробки". Я встал в правый ряд, еду себе потихоньку. Смотрю в какой-то момент – Высоцкого нет. На Ленинградском проспекте возле метро "Аэропорт" я говорю Диме: "Давай остановимся, подождём". Ну ждём. Десять минут ждём, пятнадцать... Сорок минут ждали, вдруг смотрю – едет Высоцкий на своём "Рено". Я машу рукой, он останавливается и говорит: "Ну, ни фига себе! Я-то думал, вы отстали. Как это вы на "Запорожце" обогнали "Рено"?!" Оказалось, он по-важному встал в левый ряд, а там забито всё. Высоцкий не мог поверить, что я впереди. Он, когда выехал из этих "пробок", остановился и ждал меня, а я ждал его далеко впереди.

М.Ц. – Вы помните хотя бы примерно время года, когда эти записи делались?
В.Г. – Я помню, что это была не зима. Но, с другой стороны, и не лето, потому что летом театра в Москве нет, и выездных спектаклей быть не могло. Мне кажется, что первая запись – та, что в квартире, – была весной. Между первой и второй записью разница была в несколько месяцев, так что, значит, вторая была ближе к осени.

М.Ц. – А в каком году были сделаны записи?
В.Г. – Я точно не помню, но с этим нетрудно разобраться, если Вы знаете, в каком году в Париже был выпущен первый диск Высоцкого, где ему аккомпанирует какой-то полуцыганский ансамбль. Он вернулся из Парижа очень недовольный этим диском. Тогда у него и родилась идея сделать "камерные" записи. Это было в том же году.*1

М.Ц. – В литературе хозяина дачи и квартиры называют то Серуш Бабек, то Бабек Серуш. Как всё-таки правильно?
В.Г. – Я думаю, что Бабек – это его фамилия, но все его называли именно Бабек, а не Серуш. Немного странный он был человек. Он родился в Иране, жил в Германии, имел немецкое гражданство, потом оказался в Союзе, женился на русской девушке. В Союзе он занимался каким-то бизнесом с электронной аппаратурой. У меня такое было впечатление, что он работал и на КГБ, и, возможно, на другие разведки тоже. Уж очень он был "комфортен", никто его не трогал.

М.Ц. – Кроме тех случаев, когда делались записи у Бабека, Вы с Высоцким встречались?
В.Г. – Встречался. Мы часто виделись в театре, я бывал у него в квартире на Малой Грузинской. Однажды я подарил ему иконы. Он их собирал, а я случайно стал обладателем нескольких икон. Мы шли с другом по Калининскому проспекту, и тут подошла к нам женщина, и говорит: "Я вот привезла иконы из деревни, а уже поздно, всё закрыто, я не знаю, куда их девать". Ну, у меня были какие-то деньги в кармане, я ей отдал, и она мне отдала эти иконы. Они у меня несколько лет лежали, а потом я Высоцкому их подарил – он их коллекционировал. Он был очень благодарен, поскольку они оказались какими-то очень интересными.
Вот интересный эпизод припомнился. Как-то мы встретились в театре и после спектакля приехали к нему, оба голодные. Он говорит: "Слушай, я тебе сейчас сделаю классную свинину. Я тут выучил новый способ жарить мясо, сейчас пожарим". Свинина до этого у него мариновалась в чём-то, он её бросил на очень горячую сковородку, перевернул несколько раз – и готово. И действительно, очень вкусно получилось, очень нежное мясо. Я впервые тогда увидел, как можно мясо не жарить часами, а приготовить буквально за минуту.
Потом он меня отвозил домой на своём новеньком, только что привезенном "Мерседесе". Было 3 часа ночи. Мы выехали на Садовое кольцо, и он погнал 160 км/час. Кольцо пустое, ГАИ нет. Я с такой скоростью до этого никогда не ездил – вжался в сидение с замиранием духа. Вмиг долетели до Смоленской и остановились у светофора. Володя очень веселился, –был страшно доволен произведенным впечатлением.

М.Ц. – Владимир Семёнович любил готовить?
В.Г. – Ну я не могу сказать, что он любил это дело, но иногда готовил, и делал это с удовольствием.

М.Ц. – А познакомились Вы с Высоцким, видимо, через Д.Межевича?
В.Г. – Да, через Межевича и через театр. С Димой мы очень дружили, и сейчас дружим, я в театре проводил много времени. Высоцкий меня часто там видел. Он знал от Димы, что я пою и играю на гитаре. А потом и лично познакомились году в 1975-м.

М.Ц. – На концертах Высоцкого Вы бывали?
В.Г. – Бывал, но мало. Кажется, на двух концертах. Один был в Выхино, другой – в каком-то клубе, не помню уже, где именно.

13.04.2003 г

Рекомендуем: