Был или не был Высоцкий в Тюмени? Тридцать лет назад сомнений в этом у меня не было. Ну, в самом деле, – может ли человек, хоть один раз услышавший песню "Один чудак из партии геологов...", и прочитавший стихотворение "В нас вера есть – и не в одних богов...", усомниться, что эти произведения написаны под влиянием личных впечатлений поэта, полученных непосредственно там, где действуют герои этих текстов! Оставалось лишь найти подтверждение тому, что Владимир Высоцкий побывал в Тюмени. Три десятка лет назад казалось, что это просто дело времени.

Однако проходили годы, а документальных свидетельств приезда Высоцкого к нефтяникам Самотлора всё не было. Один за другим проходили юбилеи Высоцкого, одна за другой публиковались статьи, ему посвящённые, в "Тюменской правде", "Тюменском комсомольце", "Тюменских ведомостях", но ни одна из статей не была написана человеком, встречавшим Высоцкого в Тюмени. Моё недоумение всё возрастало...

Летом 2007 г. журналистка А.Лозовая опубликовала к годовщине со дня смерти Высоцкого статью "Чтобы помнили".*1 Работа журналистки практически полностью посвящена событиям сорокалетней давности. Летом 1968 г. в советской прессе прошла кампания, направленная против Высоцкого и его песен. Тон был задан, как полагалось в те времена, статьёй в главной газете страны – "Правде". Хотя Высоцкий там ещё не был назван по имени, но не так уж трудно было догадаться, кого имел в виду скульптор Е.Вучетич, говоря о "модных песенках", которые "поёт один актёр".*2

Призыв "Правды" был понят правильно – Владимир Высоцкий был назван по имени в публикации "Советской России" 9 июня 1968 г.*3 (Казалось бы, достаточно? Но нет, не для всех. Статью из "Советской России" перепечатали 5 сентября в архангельском "Часовом Севера".)

А потом настал черёд Тюмени. "Тюменский комсомолец" и три раза (!) "Тюменская правда" в период между 14 июня и 3 декабря выступили против песен Высоцкого. Авторы статей доказательствами себя не утруждали, а всё больше хлестали наотмашь: "песни-сплетни, песни-пасквили", "грязные и пошлые песенки, воспевающие уголовщину и аполитичность", "призыв к политической и общественной пассивности, злопыхательство, издевательство над всеми нами".

А.Лозовая проделала отличную работу, разыскав всех авторов "антивысоцких" статей, и попросив их высказаться. Как оказалось, никто из них против Высоцкого ничего не имел и вообще, если б писали они те статьи сегодня, то написали бы совсем иначе. Ну, Бог им судья.

Однако статья А.Лозовой почти не несла информации о том, был ли Высоцкий в Тюмени. Говорю "почти", потому что в одном абзаце, со ссылкой на бывшего первого секретаря горкома ВЛКСМ С.Великопольского, журналистка сообщает, что Высоцкий был в Тюмени летом 1968 года, жил в гостинице "Заря" и выступал в сборном концерте на стадионе "Центральный". (Ни гостиницы, ни стадиона уже не существует.) Из текста, однако, было непонятно, встречался ли с Высоцким сам С.Великопольский или слышал об этом от кого-то, а это, согласимся, очень важный момент.

По мнению А.Лозовой, приезд Высоцкого в город состоялся в период между 13 и 21 июля 1968 года, а приезжал он в Тюмень по дороге в Выезжий Лог, где начинались съёмки "Хозяина тайги".

Одну неточность можно поправить сразу: в том сезоне последний раз перед театральными каникулами Высоцкий вышел на сцену Театра на Таганке 16 июля. Таким образом, даже если он немедленно вылетел в Тюмень, то не мог там оказаться ранее 17-го, а 22-го он уже был на съёмках. При этом заметим, что Выезжий Лог, где проходили съёмки, находится в 300 километрах от Красноярска. Самолёты в село, естественно, не летали, так что добираться надо было долго. Как мне думается, если и был Высоцкий в тот раз в Тюмени, то не более двух дней.

Но насколько вообще информация, что он там был, достоверна? Например, работавший в 1968 г. тюменским спецкором газеты "Комсомольская правда" Р.Лынёв (кстати, автор двух "антивысоцких" статей) в беседе со мной такую возможность отверг категорически: "Я не могу представить, что Высоцкий был в городе, а мы в редакции об этом не знали. Это было бы событие огромной важности".*4

Нужно было найти С.Великопольского, что оказалось делом нетрудным: Сергей Дмитриевич – человек в городе известный, трудится президентом областного общественного фонда им. В.Муравленко.

"Высоцкий был у нас проездом, – рассказал он мне. – У нас работал инженер-строитель Борис Сергеевич Рябов. Он был большим поклонником Высоцкого, бывал в Москве на его спектаклях, и они поддерживали связь. Он и пригласил Высоцкого в город, встретил его здесь. На стадионе – теперь здесь пешеходная дорога – было какое-то молодёжное мероприятие. Высоцкий приехал, спел несколько песен, и поехал дальше поездом на съёмки. Я всё это узнал уже постфактум от самого Рябова. К сожалению, он уже умер, а жена его из Тюмени уехала, так что ничего уточнить нельзя".*5

Подведём первые итоги. Как видим, по времени краткий визит Высоцкого в Тюмень действительно мог состояться. Хорошо бы, конечно, найти хоть одного человека, видевшего Высоцкого в городе...

В 1972 году Высоцкий написал два великолепных поэтических текста, упомянутых в самом начале статьи, но вплоть до 2006 года никаких свидетельств приезда Высоцкого в места, о которых эти стихотворения написаны, не было. Наконец, забрезжила удача. Газета "Вечерняя Москва" поместила заметку о выходе книги одного из первооткрывателей самотлорской нефти – академика Фармана Салманова, где, в частности, сообщалось: "Владимир Высоцкий, проговорив с ним в гостинице не один час, написал песню "Тюменская нефть"".*6

Такое сообщение биографов Высоцкого равнодушным оставить, конечно, не могло. С Ф.Салмановым удалось организовать встречу, на которую отправился московский высоцковед П.Евдокимов. Академик подтвердил, что с Высоцким он действительно был знаком и однажды пригласил его в Тюмень.

По словам Ф.Салманова, Высоцкий жил гостинице Тюменского геологического управления (так называемом "Доме приёмов"), из города не выезжал, концертов не давал. Когда Ф.Салманов через несколько недель приехал в Москву в командировку, Высоцкий спел ему новую песню и подарил рукопись этого произведения с посвящением, которая пропала при переезде Ф.Салманова из Тюмени в Москву.

Мы могли бы поставить на этом точку, если бы не обнаружилось ещё одно короткое интервью ныне покойного Ф.Салманова, которое он дал московским высоцковедам В.Тучину и А.Иванову за девятнадцать лет до того:

"Москва. Дом кино. Здесь у меня было несколько встреч с Владимиром Высоцким. А потом была встреча в Париже, в аэропорту, это, приблизительно, 1978-1979 годы. Я подошёл: "Помните меня?" Обнялись. Сели в самолёт в первый класс.
Он сел во второй ряд, а я на третий. Я договорился пересесть к нему, и до конца рейса мы сидели с ним рядом. Я рассказал ему о своих делах: о нефти, о погоде, о людях. Долго летели, рейс три с половиной – четыре часа. И вот он говорит: "Слушай, я хочу песню спеть". – "Какую?" – "Вот, про Тюмень".
Я тогда как раз жил в Тюмени. И вот песню "Один чудак из партии геологов…" он спел мне в салоне и говорил, что посвятил её таким чудакам, как я.
После этого я приехал в Москву, и мы вечером встретились с ним в гостинице "Москва". Хорошо посидели, поговорили, подвыпили хорошенько. И он обещал приехать в Тюмень. А был ли до этого у нас – не знаю, не слышал до этого".*7

Вот так... И мы стоим перед той же загадкой: если не был Высоцкий в Тюмени, откуда же он так точно знал то, о чём написал?

Однажды я беседовал с хорошо знавшим Высоцкого профессором, доктором наук И.Бровиным, долгие годы работавшим в научно-исследовательском институте "УкрНИИгипронефть". Когда я спросил Игоря Леонидовича, не знает ли он истории создания каких-нибудь песен Высоцкого, тот рассказал мне следующее:

"Вы знаете, как была открыта Самотлорская нефть? Я Вам расскажу. По существовавшей когда-то теории считалось, что в болотистой местности нефти быть не может. Однако один человек теории не поверил. Звали его Юрий Эрвье. Он закончил в Москве институт имени Губкина, потом поехал в Грузию.
Помыкался в геологических партиях и понял, что там ему ничего не светит. Он поехал в Тюменскую область, как раз в район Нижневартовска, на озеро Самотлор. Слово это в переводе с ненецкого языка означает "мёртвое озеро". Местные жители давно заметили, что там меньше рыбы водилось, поэтому и название такое дали.
В районе Самотлора Эрвье вёл буровые работы. Два года прошло – никаких результатов. Из Академии наук приехала делегация и сделала вывод, что нефти там нет и быть не может. Я с Эрвье потом разговаривал, спрашивал: "А как ты почувствовал, что есть нефть?" Он мне ответил: "Шестым чувством".
После этого он на свой страх и риск бурил ещё год. Однажды ночью ударил фонтан нефти. Что делает Эрвье? Он берёт две канистры, наполняет их нефтью, утром по рации вызывает вертолёт и летит в Сургут. Там он садится на "Ан-24" и летит в Тюмень, идёт к рейсу Тюмень-Москва.
Можете себе представить: небритый человек в телогрейке с двумя канистрами требует пропустить его в самолёт. Идёт к командиру корабля: "Ребята, мне нужно в Москву. Ставлю ящик коньяка". Те говорят: "А в канистрах что?" – "Да так, вещество одно, оно не взрывается". Ну, тогда терроризма не было, за ящик коньяка ребята провели его на борт.
Через три часа Эрвье в Москве. Берёт такси и везёт одну канистру Байбакову Н.В., в то время работавшему председателем нефтяного комитета, потом он стал председателем Госплана. Вторую канистру он повёз на дом председателю комиссии, который год назад подписал заключение, что нефти на Самотлоре нет.
Через некоторое время Юрий Эрвье стал Героем социалистического труда и был назначен заместителем министра геологии СССР. Несколько лет назад он умер. Однажды я Володе эту историю рассказал и, если Вы внимательно читали...

"Да ведь это "Тюменская нефть!" – не выдержав, перебил я. – "И дали заключенье в академии: в Тюмени с нефтью – полная труба", "Одну принёс под двери недоверия, другую внёс в высокий кабинет", "И ожила земля, и помню ночью я на той земле танцующих людей".

"Совершенно верно, – ответил профессор. – Обычно публика всех этих деталей не знала, но когда Володя пел эту песню нефтяникам, то те отлично понимали, о чём шла речь".*8

Когда я заметил, что первооткрывателем Самотлорской нефти считается Ф.Салманов, И.Бровин ответил, что Ю.Эрвье открыл месторождение, которое принесло гораздо больше нефти, чем открытое Ф.Салмановым. Об этом не мне судить, но история, рассказанная И.Бровиным, скорее всего, относится к разрядам легенд. Дело в том, что в указанное время Ю.Эрвье был начальником Тюменского геологического управления и находился за тысячи километров от мест бурения. Таким образом, в наших поисках мы снова возвращаемся на исходную позицию...

Я спросил И.Бровина, бывал ли Высоцкий в Тюмени, на что он ответил так:

"Собирали мы большую поездку, но всё время графики смещались, так ничего и не получилось. С нефтяниками я Высоцкого знакомил, когда те приезжали в Москву, а туда отвезти Володю не удалось".*9

Косвенно подтверждает это и С.Великопольский: "Я закончил комсомольскую работу в 1969 году и перешёл на работу в Нижневартовский райком партии. Хотел я Высоцкого на Самотлор затащить, но не получилось. Иосифа Кобзона я сюда пригласил, он дал несколько концертов в Нижневартовске, от нас в Тюмень ездил, а вот с Высоцким не вышло".*10

Есть информация, что зимой 1967 года Высоцкий побывал в Нефтеюганске. Ветеран "Юганскнефтегаза" Э.Зубанова вспоминает, что однажды, вернувшись со смены в общежитие, она обнаружила, что в комнате собрались все её соседи, а в центре на табурете сидел и пел Высоцкий.
Высоцкий пел всю ночь. Пел свои запрещённые песни с "политическим" уклоном, разудалые шуточные, отчаянно-хриплые бунтарские. Крутилась бобина магнитофона, записывающая голос на плёнку, а утром он попросил: "Ребята, я вам доверяю и надеюсь, что вы эти песни сотрёте. Ни мне, ни вам неприятности ни к чему".
"Они сдержали слово. Несколько раз тайком прослушав плёнку, с сожалением стёрли весь ночной концерт".*11

Мимо такой информации, конечно, пройти было невозможно. Я немедленно разыскал телефон Эллы Александровны и попросил её поделиться воспоминаниями. По словам Э.Зубановой, было это в конце 1966-го – начале 1967-го гг. В конце января семья Зубановых уже получила отдельную квартиру и из общежития уехала. Соседи собрались слушать Высоцкого именно в её с мужем комнате, поскольку у них был магнитофон "Днипро". Зачем Высоцкий приезжал в Усть-Балык (тогдашнее название Нефтеюганска), она не знает. Куда отправился после – не ведает. Кто пригласил его в общежитие, не помнит. Помнит зато, что Высоцкий был одет в серый свитер и носил неаккуратно, плохо подстриженные волосы. Вот эта деталь сразу вызвала мои подозрения. Существуют несколько десятков фотографий, сделанных 18 января 1967 года в ленинградском клубе "Восток", – и на них Высоцкий коротко и аккуратно подстрижен.

В начале января 1967 г. у Высоцкого действительно было несколько свободных дней в расписании, но крайне сомнительно, чтобы он использовал их для поездки в крошечный посёлок нефтяников. Да и зачем ему было туда лететь? Попеть в общежитии?

Словом, у меня нет сомнений, что Элла Александровна и десятки её соседей и друзей действительно слушали кого-то в ту ночь. Сомневаюсь, однако, что это был Высоцкий. Моё предположение таково: кто-то, – возможно, и не один человек, – в 1967-1968 гг. работали "под Высоцкого". Слава его была уже велика, но в лицо за пределами Москвы его знали мало, так что у самозванцев была хорошая возможность не быть узнанными.

Помимо этой истории с Нефтеюганском, у меня есть ещё информация о приезде Высоцкого летом 1967 года в Среднюю Азию, а в феврале 1968-го – в Карпаты. Ответственно заявляю, что обе эти поездки были невозможны, поскольку Высоцкий не имел достаточно больших "окон" в расписании для таких путешествий. Но если мы предположим, что ему "помогали" "двойники", то всё становится на свои места.

Таким образом, на сегодняшний день с определённой степенью вероятности можно предположить, что Высоцкий был в Тюмени в июле 1968 года. Были ли другие его приезды в нефтегазовую столицу России и близлежащие города, пока неясно, так что точку в изысканиях пока не ставим...

Рекомендуем: