М.Ц. – Ваше знакомство с Высоцким – где и когда оно состоялось?
В.П. – Мы вместе поступали в Школу-студию МХАТа. Значит, это был 1956 год. У Высоцкого были трудности при поступлении. Мы сначала прошли туры, а потом надо было сдавать общеобразовательные экзамены. Сложности у него были потому, что педагоги, которые приняли его по актёрскому мастерству, сомневались, всё ли у него в порядке с голосом, с голосовыми связками. Его стали посылать к ларингологам, которые обслуживали МХАТ. Я случайно присутствовала при разговоре, когда он пришёл и объяснял нашему мастеру Вершилову, – это был старый мхатовский актёр, к которому мы с Володей оба попали в группу, – что он был у врача. Врач сказал, что у него никакой патологии голосовых связок нет, что горло у него совершенно здоровое, просто это такой природный голос.

Высоцкий действительно был такой хрипатый уже тогда, изначально. Он не делал себе тот голос, которым пел, это было его природное.
А познакомились мы так. Надо сказать, что я совершенно лишена музыкального слуха. Но когда выяснилось, что я поступила, то я обо всём забыла и, сидя на столе в приёмной, не своим голосом орала такую песню:
В тихом городе возле гавани
В семье боцмана я родился,
И мальчишкою лет семнадцати
На большой пароход нанялся.
Высоцкий подошёл ко мне и с огромным интересом слушал, ему моё исполнение ужасно понравилось. Вот тогда мы с ним впервые заговорили.
В училище наше общение было недолгим: в конце первого курса я уехала в Ленинград.

М.Ц. – Выделялся ли Высоцкий на первом курсе?
В.П. – Нет, он ничем не выделялся, никто не ждал от него ничего особенного. Я после ухода из училища поддерживала отношения с Леной Ситко, нашей сокурсницей. От неё я знала, кто какие надежды подаёт. Никогда она не говорила, что Володя казался им чем-то замечательным. Кстати, на гитаре Володя на первом курсе ещё не играл, это появилось позже.

М.Ц. – После вашего отъезда в Ленинград Вы виделись с Высоцким?
В.П. – Я помню такой случай. В Ленинграде мы жили на Моховой, это недалеко от Летнего сада. Однажды в Ленинград на гастроли приехал московский цирк, в котором работал мой дядя. Во время гастролей он со всем семейством жил у нас, так что народу собралось очень много.
И вот однажды раздался телефонный звонок, и я услышала голос Володи:
– Вика, привет! Мы с Жоркой Епифанцевым приехали в Ленинград.
Они где-то выпивали, ночью сели в поезд, и приехали. Володя говорит:
– Можно к тебе зайти?
Поскольку дома вопил ребёнок и бегала свирепая мама, то ко мне зайти было никак нельзя. Я очень огорчилась, но сказала:
– Нет, ко мне зайти нельзя.
Он говорит:
– Да, жалко. А может, ты выйдешь к нам? Мы тут у Летнего сада стоим.
Я вышла к ним, они стоят, облокотившись на решётку сада, Володя – с гитарой. А я такая прибитая была тогда, пришибленная, был такой период жизни. Помню, Володя сказал тогда:
– Ну, давай пойдём куда-нибудь. У тебя подружки есть, к кому пойти можно?
Я говорю:
– Нет, нет у меня подруг.
– Жаль. Я тут песни сочинил. Спеть хотел…
Мне кажется, он тогда только начинал петь свои, им сочинённые тексты.
Не знаю, почему я сказала, что у меня нет подруг, почему, в самом деле, не позвонила кому-нибудь. Володя пожал плечами, сказал: "Ну, тогда … пока!" – и они пошли вдоль решётки Летнего сада – долговязый Жорка, он и гитара…
Потом мы встретились через много лет. Володя никогда не извинил меня за тот случай. А может быть, он не простил мне того, что я так и не стала актрисой. Он-то сам был целиком привержен профессии. Помню, когда я работала на "Леннаучфильме", мы разговаривали по телефону. Это был какой-то деловой разговор, но я поняла его отношение ко мне. Дескать, я тебе вне славы был не нужен, а теперь ты мне не нужна.

М.Ц. – Ваш супруг, художник Михаил Беломлинский, однажды сделал дружеский шарж на Высоцкого. Расскажите, пожалуйста, как и когда это было?
В.П. – Это было в Ленинграде в 1974 году. Миша тогда работал в журнале "Аврора", я там тоже печаталась. И вот в "Авроре" была встреча с Высоцким, на которой мы присутствовали. Володя пел в этот вечер, много, щедро пел, а Миша его рисовал и один рисунок Высоцкому очень понравился. После этого Володя пригласил нас в театр, в это время "Таганка" была на гастролях в Ленинграде. Мы зашли за кулисы, поболтали, Володя захотел подписать рисунок.
– Надпиши для нашей дочки, – попросил Миша.
Володя написал: "Юле Беломлинской. Добра!" А потом Володя попросил сделать копию этого рисунка, и Миша его просьбу выполнил. Это была наша последняя встреча.

14.10.1995 г

Рекомендуем: