"А не поехать ли нам на Таити?" – спросила меня однажды моя жена. – "Почему бы и нет? – немедленно согласился я. – К тому же, у меня там дело есть".

И какое ещё дело! С давних пор не давал мне покоя комментарий Высоцкого к песне "Одна научная загадка, или Почему аборигены съели Кука", повторенный им с незначительными вариациями в десятках концертов: "Когда я был на Таити, то спрашивал у смотрителя полинезийского музея, почему у них так поздно, всего лет двадцать назад, были приняты законы против каннибализма. Он мне сказал, что это был, в общем-то, вопрос питания. Как нету мяса – так воюем.

Настреляем, сколько надо и войне конец. А кроме того, это был вопрос поверий религиозных. Если, например, съесть сердце врага, который тебе храбро сопротивлялся, то к тебе перейдёт его храбрость. Если съесть глаз, то будешь метко стрелять, если обглодать коленную чашечку – будешь лучше бегать и так далее".

Припомним несколько фактов из истории Таити. Король Помаре Второй потерял власть в 1808 году и бежал на расположенный в четырнадцати милях от Таити остров Моореа. Когда он вернулся в свою столицу Папеэте в 1815 году, то уже был христианином, и этот факт сделал христианство очень популярным среди жителей Таити и близлежащих островов. В 1880 году король Помаре Пятый, не имевший наследников, подписал договор с Францией о передаче своего королевства во владение этой страны.

Таким образом, комментарий Высоцкого вызывал у меня сомнения. Представить себе Францию, аж до сороковых годов двадцатого века спокойно относящейся к тому, что её граждане (христиане к тому же!) закусывают друг другом, было, конечно, затруднительно. Однако точных данных я не имел, а времени на штудирование материалов по истории Таити у меня не было.

И вот мы на Таити, и я иду в тот самый полинезийский музей, который Высоцкий посетил в 1977 году. Музей (точное его название – "Музей Таити и её островов"), про который на туристических сайтах сказано, что посетить его надо всенепременно, скажем прямо, не порадовал. Вручая мне билет, кассир сказал, что фотографировать в залах запрещено. Я так и не понял, что же там можно было фотографировать...

Весь музей состоит из десятка небольших залов, которые я обошёл минут за тридцать. В витринах – образцы музыкальных инструментов, оружия, мебели, кухонной утвари... Несколько фотографий – основатель династии Помаре Первый, который, умело используя помощь европейцев, сумел подчинить себе весь остров Таити (до того там было несколько десятков вождей), первые христианские просветители, последний король острова Помаре Пятый... Из пояснительных надписей я узнал, что войну устраивали по самым разным поводам – чтобы дать отпор какому-нибудь зарвавшемуся вождю, из мести, из ревности... Иногда даже просто для того, чтобы посоревноваться в силе и ловкости с соседним племенем. Однако о том, что войны начинались из-за недостатка мяса, сказано не было.

В одном из залов на стене висит во много раз увеличенная старинная гравюра – посещение Таити капитаном Куком. На гравюре он присутствует на церемонии принесения человека в жертву богам, – но это и всё, что есть в музее относительно религиозных обрядов полинезийцев.

И вот через тридцать лет после Высоцкого я задаю тот же самый вопрос смотрителю полинезийского музея: "Почему у вас так поздно были приняты законы против каннибализма?" Вопрос его изрядно удивил. Оказалось, что последний случай каннибализма в Полинезии был действительно в сороковых годах, – но не двадцатого, а девятнадцатого века. Произошло это на маленьком острове Тиматани, где съели семью христианского проповедника.

Что же касается религиозных поверий, то смотритель знал только об одном: считалось, что к вождю, съевшему сердце другого вождя (а не просто врага, который храбро сражался), переходили мужество и властность последнего. Про поедание глаз, ног и прочих частей тела смотритель ничего не знал, но полагал, что такое вполне возможно.

Таким образом, выясняется, что Высоцкий, скорее всего, не совсем точно понял объяснения полинезийца и перепутал двадцатый век с девятнадцатым, а потом уж для юмора добавил в рассказ придуманную им историю про войну как средство добычи мяса.

Интересные у нас бывали встречи во Французской Полинезии! Однажды мы пригласили в свой гостиничный номер массажиста. Молчать во время работы этот человек, видимо, не умеет, и мы болтали обо всём на свете. Рикардо Хамелл по кличке "Тарзан" – человек весьма пёстрой судьбы. Полинезиец, родившийся и проживший до восемнадцати лет в США, но вернувшийся на родину предков (как сам он объяснил: "Это судьба"), он работал и официантом, и личным тренером, и массажистом. Жил на нескольких островах Полинезии.

В разговоре я упомянул Высоцкого. Это имя оставило Рикардо равнодушным, но когда моя жена заговорила о Марине Влади, он оживился: "Да, конечно, я знаю о ней. Я знал и её детей – Владимира и Игоря. Игоря знал особенно хорошо. Он жил на острове Моореа со своим отчимом Жаном-Клодом Бруйе".

Теперь настала моя очередь оживиться. Я начал выспрашивать Рикардо, и он сказал мне, что Жан-Клод Бруйе в начале 1970-х годов построил на Моореа отель "Qia Ora", в котором располагался известный в тех местах дискобар. Там же, на территории отеля, находился дом, в котором жил владелец. Позднее Бруйе отель продал и переехал жить в Калифорнию, теперь этот отель называется "Sofitel". В 70-е годы, по словам Рикардо, у Бруйе была превосходная яхта, носившая название "Vaitiare". Яхта, на которой, несомненно, бывал Высоцкий, к сожалению, не сохранилась.

Информация ценнейшая! До сих пор я считал, что основным местопребыванием Высоцкого в Полинезии был Таити. Во-первых, так писала Марина Влади в своей книге, а во-вторых, это казалось просто логичным – на Таити гораздо больше развлечений.

О том, что Высоцкий на Моореа был, я знал и раньше, и рассказал об этом в статье "Высоцкий в Полинезии", но понятия не имел, что кроме отеля "Aimeo", на бланке которого была написана "Песня о конце войны", он жил и в другом отеле. Более того, теперь становится понятным, что именно на Моореа и был Высоцкий большую часть времени, а оттуда уже, как сам написал матери, плавал и летал на другие близлежащие острова. Например, до Таити можно долететь всего за семь минут, или доплыть на пароме за тридцать. Острова Бора-Бора, Хуахине, Раиатеа и другие популярные среди туристов места находятся друг от друга не более чем в часе полёта.

Однако знакомство Высоцкого с Полинезией началось, несомненно, с Таити, поскольку только там, в столичном Папеэте, расположен единственный в Полинезии международный аэропорт. Здание аэропорта "Фааа", построенного американцами в 1960 году, сохранилось без изменений со времён, когда там был Высоцкий.

После рассказа Рикардо поездка на Моореа становилась центральным пунктом моего визита в Полинезию. Впрочем, миновать остров мы никак не могли – это была последняя остановка круизного теплохода.

Гуляя по острову Бора-Бора, мы зашли в небольшой магазин, торгующий произведениями местных художников. Вскоре появилась хозяйка и приветствовала нас по-французски. Я в ответ предложил ей побеседовать по-английски или по-русски. На языке Шекспира Линда Жюн объяснялась свободно, а по-русски знала несколько слов – "здравствуйте", "спасибо" и "вставай, товарищ!"

Последнее меня несколько удивило, ибо это выражение обычно незнакомо людям, знающим по-русски два-три слова. Когда я попросил пояснить, в связи с чем она обогатила свой язык таким революционным призывом, Линда сказала, что у них с её мужем Алланом был русский друг, который попал в тяжелейшую аварию и находился в коме. Хотя друг свободно владел французским, кто-то посоветовал супругам говорить с ним на родном языке – это, якобы, облегчает выход из комы. Другой русский подсказал короткую и подходящую к случаю фразу. "Мы говорили: "Вставай, товарищ!" и Игорь действительно, в конце концов, вышел из комы", – сообщила Линда. "Игорь? – переспросил я. – Какой Игорь? Сын Марины Влади?" Надо было видеть изумление в глазах Линды! Наверное, и в моих тоже. Похоже было, что Игоря Оссейна в Полинезии знают решительно все.

К сожалению, где теперь живёт Игорь, супруги Жюн не знают, но пообещали сообщить мне, если выяснят. О Высоцком они наслышаны, но лично с ним общаться не доводилось.

Когда мы добрались до Моореа, то отменили запланированную экскурсию по острову, а вместо этого взяли напрокат машину и отправились по единственной на острове дороге в путешествие по местам Высоцкого.

Дальше всего находился отель "Sofitel", с него и начали, но первый блин оказался фактически комом. Отель перестраивали несколько раз, из старых построек не сохранилось ничего, кроме бывшего дома Жана-Клода Бруйе, который тоже теперь стал частью отеля. Даже старых фотографий не осталось. По моей просьбе регистраторша отеля звонила в главный офис в Папеэте, но и там не было ничего. Из тех сотрудников, которые работали в старом отеле в 1970-е годы, остался лишь один – здоровенный охранник по имени Фарере. Он помнил Жана-Клода Бруйе, хорошо знал Игоря Оссейна (ну, понятно! Кто бы сомневался!), но ни Марину Влади, ни Владимира Высоцкого не встречал. Пришлось уезжать из отеля практически ни с чем – высоцковедческую ценность представлял лишь снимок дома, в котором жил Бруйе.

По дороге в бывший "Aimeo" (этот отель тоже сменил хозяев и теперь называется "Club Bali Hai") заехали в аэропорт. Причём, не сразу поняли, что это такое. По указателю, вроде, он, но по виду... Больше смахивает на избушку. На всякий случай, я спросил у сидящих на лавочке: "А где аэропорт?" – "Так вот же он", – показал пальцем один из них. Я поблагодарил и пошёл выбирать место для снимка. За спиной услыхал дружелюбный смех. Ну, простите, братцы, не видал я таких аэропортов...

В "Club Bali Hai" мне улыбнулась удача. Практически всё, что находилось на территории отеля – ресторан "Голубой ананас", здание отеля, бассейн – оказались теми же самыми, что и в конце 1970-х годов, когда здесь жил Высоцкий. Перестроенным оказался только центральный вход, но следы старых ступенек, которые были там тридцать с лишним лет назад, хорошо видны. Место очень живописное. (Впрочем, вообще отели в Полинезии содержатся в отменном порядке, и строят их в местах, от которых дух захватывает. Оно и понятно: туризм – основной бизнес на островах.)

Что повидал Высоцкий на Моореа, мы не знаем, но с вероятностью, близкой к ста процентам, можем сказать, что повидал всё. Просто островок очень маленький, имеющий, как я уже сказал, только одну дорогу, которая идёт по кругу через весь остров. Никакие достопримечательности просто невозможно миновать, да к тому же их там немного. Например, развалины храма древней полинезийской религии. Храмы носят название мараи, они представляют собой четырёхугольник, выложенный из камней. С трёх сторон кладка невысокая, по колено, а четвёртая высотой в несколько метров. Считалось, что с этой стороны приходят боги и беседуют со жрецами. На территорию мараи разрешалось входить только жрецам и вождям, и это правило соблюдается до сих пор – туристов вежливо просят оставаться снаружи.

В мараи на Моореа турист попадает по дороге на Бельведер – самое красивое место на острове. Со смотровой площадки открывается вид на океан и горы – зрелище великолепное.

Недалеко от пирса находится самый старый на острове протестантский храм, выстроенный в 1823 году по приказу короля Помаре Третьего. Вот, собственно, и всё, что можно увидеть на том островке.

Полагаю, поездку можно считать удачной. Сфотографированы все ранее известные места Высоцкого в Полинезии, и даже обнаружена информация о том, что он жил в отеле "Qia Ora". Кто знает, может быть, когда-то удастся поговорить с Игорем Оссейном, и узнать новые детали пребывания Высоцкого в Полинезии. Поиск не закончен.

Рекомендуем: