М.Ц. – Как началось Ваше знакомство с Высоцким?
Р.Г. – Началось оно в ресторане ВТО в 1969 году. Я помню, мы сидели за столиком с таганскими актёрами Володей Насоновым и Рамзесом Джабраиловым. Подошёл Высоцкий. Рамзес нас представал друг другу. Мы как-то сразу сблизились с Высоцким, обменялась телефонами.
После этого прошло около месяца, кажется, и у меня появилась идея устроить устный журнал в ГлавАПУ и пригласить Высоцкого. Я позвонил ему, мы встретились после премьеры спектакля (кажется, "Тартюфа"), поехали опять в ресторан ВТО. Выступить Высоцкий согласился, но сказал:
– Да, никаких вопросов, но у меня тоже есть просьба: я ищу квартиру.

Он тогда не то разводился, те то уже развёлся со своей второй женой Людмилой Абрамовой, и ему надо было где-то жить. Я сказал, что я поговорю с людьми (у нас проектировалось много кооперативных домов) и дам ему знать через несколько дней.
В то время как раз проектировался кооперативный дом для Малого театра. Я договорился с парторгом и тот пообещал сделать так, чтобы Высоцкому выделили квартиру в этом доме. Вот так он и получал квартиру в доме на Малой Грузинской улице.
После того, как Высоцкий выступил в ГлавАПУ, у нас появилась идея организовывать выступления в других местах. Таких концертов я организовал ему очень много, десятки – какие-то проектные организации, больницы, институт имени Курчатова, сейчас уже, конечно, всех и не вспомню.

М.Ц. – Вам запомнились какие-нибудь случаи, связанные с Высоцким, с его концертами?
Р.Г. – Высоцкого всегда бесило, что секретари парткомов и профкомов просили предоставить им список песен предстоящего выступления. Обычно я просил его дать им такой список, чтобы отвязаться, и Володя мою просьбу выполнял. Но однажды произошёл такой случай. Я организовал его выступление в "Мосводоканалпроект", это рядом с метро "Бауманская" в Москве. Перед концертом мы зашли в ресторан, не помню уже какой... "Якорь", что ли? Рыбный ресторан, мы на втором этаже были, и Высоцкий выпил там за обедом несколько рюмок. Там его ещё допекали какие-то солдаты насчёт автографов, давали ему свои военные билеты, чтобы он на них расписался. В конце концов, действительно допекли. Он говорит: "Знаете что? Дайте пожрать, в конце концов!"
Когда мы приехали, он уже был такой "тёпленький"... Нас пригласили к секретарю парторганизации этого института. Тот предложил выпить, достал бутылку. Володя отказался, сославшись на предстоящее выступление. Тогда секретарь говорит:
– Мне бы нужен Ваш репертуарчик.
Высоцкий сказал:
– Вы об этом с Романом разговаривайте, – резко так повернулся и вышел из кабинета. Я сразу за ним:
– Ну что ты так, Володя?
– Ты же знаешь, я этого терпеть не могу, надоело! Со всех сторон обложили. Я просто здесь выступать не буду.
А в зале человек триста сидело.
Секретарь такое дело увидел, говорит:
– Ну ладно, Вы хоть несколько песен назовите.
Я ему из головы несколько песен назвал, какие вспомнились.
Высоцкий на сцену всё-таки вышел. Спел две песни, потом извинился и сказал:
– Меня здесь очень сегодня обидели. Не вы обидели, вы – прекрасные люди. Прошу меня простить, но выступать я сегодня не могу.
И ушёл со сцены, даже гитару бросил. Я за ним побежал, он попросил меня поймать ему такси. Он на этот концерт пригласил официантку из ресторана, где мы обедали, и укатил с ней. Я потом несколько дней нигде его застать не мог.

М.Ц. – После Вашего отъезда в эмиграцию Вы с Высоцким встретились уже в Торонто?
Р.Г. – Нет, мы встретились незадолго до того в Детройте. Я ведь его след потерял, когда уехал, но однажды увидел в газете объявление о его гастролях и поехал на концерт в Детройт.

М.Ц. – Расскажите, пожалуйста, об этом концерте.
Р.Г. – Концерт был в школе, в спортивном зале, который был забит полностью. Принимали Высоцкого очень хорошо. Было два отделения, так что мы смогли побеседовать и до концерта, и в перерыве. Володя жаловался на организатора концерта Шульмана.
"Представляешь, – говорит, – опубликовали мою фотографию с Мариной, написали, что мы оба будем участвовать в концерте. Это же чушь страшная!"
Высоцкий сказал, что он был приглашён факультетом русского языка какого-то университета, а Шульман всё переделал на коммерческую основу. Во всяком случае, так он рассказывал. Я с ним никакие финансовые вопросы не обсуждал.
Ну, а во-вторых, опубликовали его фотографию с крестом на груди.

М.Ц. – А как Вы считаете, Высоцкий был верующим человеком?
Р.Г. – Нет. Как я понял, этот крест не был символом религии или веры. Он снимался с крестом в фильме "Служили два товарища", и этот крест был каким-то талисманом.
После Детройта мы уже встретились в Торонто.

М.Ц. – Вы были на обоих его концертах в Торонто?
Р.Г. – Да. Могу сказать, что оба концерта прошли очень успешно. Конечно, на официальном выступлении в гостинице "Инн он зе Парк" и публика была совсем другая, чем за день до того в бане, но оба раза Высоцкого принимали великолепно. У меня была запись официального выступления, но она пропала прямо из машины. Я страшно переживал по этому поводу.

М.Ц. – У Вас было время пообщаться с Высоцким помимо концертов?
Р.Г. – Да, мы ездили вместе на Ниагарский водопад, потом он приходил ко мне домой. Он меня расспрашивал, как у меня дела, как вообще жизнь в Канаде. Я говорю:
– Да ничего, нормально всё. А у тебя как?
– Да так... Тяжело.
Я тогда в лоб, что называется, спросил:
– А чего ты вообще оттуда не свалишь?
Он говорит:
– А куда валить? Меня в Париже хватает на три дня.
То есть, я так понял, идея эта у него была, потому что он очень интересовался, как тут люди живут. Но в то же время он трезво смотрел на вещи.

М.Ц. – Вы знали Высоцкого много лет. Какие его черты Вы могли бы выделить? Чем он Вам запомнился?
Р.Г. – Он был довольно замкнутым человеком, открывался только в кругу близких друзей. Я на "Таганке" многих актёров знал. У Высоцкого ни с кем из них не было особенно близких отношений.
Он не любил много говорить. С удовольствием общался с интересными людьми. Я помню такой случай. Я ждал его у служебного входа в театр, а он опоздал на полтора часа. Приехал слегка навеселе с каким-то приятелем – армянин или грузин, я не помню уже, – и стал мне взахлёб рассказывать, что он был на даче у Хрущёва. Рассказал, как он Хрущёву пел, как тот прослезился, обнимал Володю, говорил, что он всегда его любил, и так далее. Старик расчувствовался. Эта встреча на Высоцкого большое впечатление произвела.
Знаю, что несколько раз Высоцкий общался с Полянским, когда тот был тестем Вани Дыховичного. Я уж не знаю, помог ему в чём-то Полянский или нет. Может быть, Володя просто хотел побеседовать с живым членом Политбюро, с властным человеком. Согласитесь, такая возможность представлялась не каждый день, а Высоцкий очень любил общение с необычными людьми.

22.11.1996 г.

Рекомендуем: