«Высоцкий стоит денег».
Н.В.Высоцкий.
(Из выступления в суде 21.11.2003 г.)

Жил-был Поэт. Странный такой... То есть, поэтом-то он был первоклассным и народом любимым, но официально его как бы и не существовало вовсе. Он был – и его не было. Строки из его стихов-песен знали все, от мала до велика, но напечатанными в книжках их никто не видел. Не издавали – и всё тут.

В общем-то, у Поэта было почти всё для спокойной и счастливой жизни: красавица жена – знаменитая актриса, прекрасная квартира в центре столицы, загородная дача и два «Мерседеса». Во времена, когда для 99% его соотечественников даже поездка в соседнюю Болгарию делалась событием, о котором рассказывали внукам, – он объездил весь мир, а уж из Франции, попросту говоря, не вылезал.

У Поэта было почти всё.
За исключением малости: у него, – самого популярного поэта своей страны, – не вышло в свет даже завалящего сборничка стихов, напечатанного на плохой бумаге в заштатном издательстве. Не было этого.

Зато были магнитофонные плёнки. Миллионы километров плёнки с его голосом, который слышали и в Ашхабаде, и на Чукотке, и во Владивостоке, и на полярной станции, и в глухой деревеньке из трёх хаток, если только стоял там хоть один магнитофон.

Плёнки ходили свободно. Официально они не издавались, но и запрета на них не было. Находи, переписывай, обменивайся с другими... Даже всевидящее око КГБ как бы «не замечало» этого никем не санкционированного «безобразия», – и там, в строгих кабинетах, – не очень громко, правда, – любили прокрутить «для души» песню-другую.

Так и гуляли творения любимого народом Поэта по той Стране: из магнитофона – в магнитофон, из города – в город.

Страна тоже до поры до времени жила-была... И тоже – странная. То есть, люди-то в той Стране жили, в основном, хорошие, да вот беда – Страной управляли не они. А те, которые управляли, превыше всего ценили не человека, а бумагу со штампами.

В том-то и заключалась причина странностей и бед. От поэтов требовался не талант (хорошо, если он был, но и без него вполне обходились), а диплом установленного образца о получении высшего поэтического образования и соответствующий ромбик на лацкане пиджака. Поэтами в той Стране считались только счастливые обладатели ромбиков и бумажек со штампами, а у нашего Поэта, как на грех, их не было...

Впрочем, когда Поэт умер, Власть Страны решила, что посмертно он может быть причислен к сонму пишущих. Посмертно – это ничего, это порядка не нарушает, хоть и без диплома он. Поэту даже дали Государственную премию за его песни. Тоже, конечно, посмертно. Такая вот была Власть – очень мёртвых уважала, и чем больше времени проходило со дня кончины, тем уважение возрастало...

Поклонников Поэта от той премии не прибавилось. Да и некуда уж прибавляться-то было – почитай, весь народ любил его, – куда больше! В дни рождения и смерти Поэта тысячи приходили на его могилу, клали цветы, читали его стихи.

А напротив кладбища, через дорогу, собирались особые почитатели. Они прокручивали десятки плёнок, на которых чего, порой, только не было, ради того, чтоб найти неизвестную им песню Поэта или даже вариант песни, неизвестную строчку, слово. Тут же обменивались записями, договаривались о встречах, о совместных поисках. Милиция за порядком, конечно, следила, но в дела коллекционеров и изыскателей не вмешивалась, – плёнки с песнями Поэта продолжали своё свободное «хождение в народ» и никому не приходило в голову запретить это.

Так было. Но прошли годы...

* * *

Российская Фемида взялась-таки за магнатов. Михаил Ходорковский, Платон Лебедев, Геннадий Силкин... И если имена «нефтяных королей» у всех на слуху, то Силкина, кроме его близких и друзей, знает только узкий круг «подельников», связанных между собой общим – и, как теперь оказалось, преступным – увлечением – коллекционированием редких фонограмм Владимира Семёновича Высоцкого.

Магнатом Силкин стал в марте 2003 г., – когда на своём домашнем компьютере записал для некоего гр-на К., действующего по заданию «компетентных органов», 7 компакт-дисков с фонограммами выступлений Высоцкого, и тем самым, по заявлению Никиты Владимировича Высоцкого – сына поэта, унаследовавшего 50% авторских прав, – причинив имущественный вред «незаконным использованием объектов авторского права» на сумму без малого 600000 (шестьсот тысяч) рублей.

Нетрудно подсчитать, что наследник оценил каждый диск с голосом отца примерно в 2800 американских «условных единиц». Теперь, учитывая, что компьютерных компакт-дисков с разными записями Высоцкого у Силкина, как он сам чистосердечно признался на следствии и в суде, около 150, а «граждан К.» в России – что донов Педро в Бразилии, не таким уж преувеличением выглядит добавление к его фамилии громкого (но и опасного нынче!) определения «магнат».

На преступную стезю Г.Силкин вступил в самый разгар «застоя» – в конце сейчас уже далёких 70-х годов прошлого века, и с избранного пути не сбили его ни «ветра перестройки», ни смерчи «рыночных реформ». Ещё при жизни поэта Силкин начал разыскивать по стране фонограммы выступлений Владимира Семёновича, обменивался ими с такими же «фанатиками» (определение принадлежит не нам, а Н.В.Высоцкому, – здесь и далее цитируется его выступление в Зеленоградском суде, – авт.), собрав одну из самых полных в мире коллекций – более 700 часов звучания.

Уже потом – на следствии и в судебных заседаниях – Силкин цинично утверждал, что без копирования и обмена создание такого полного архива фонограмм было бы совершенно невозможным, что никаких доходов его увлечение ему не приносило – им двигало благородное желание сохранить для потомков культурное наследие России, что по просьбе сотрудников Государственного культурного Центра-музея В.С.Высоцкого он не раз безвозмездно переписывал редкие фонограммы из своей коллекции для фондов Музея. (Правда, на суде директор того самого Музея – потерпевший Н.В.Высоцкий заявил, что «подобные коллекции ... культурной значимости не имеют»).

Эти наивные, с позволения сказать, «аргументы» подсудимого не смягчили сердца зеленоградско-московской Фемиды, защищающей интересы наследников. Приговор, возможно, – недостаточно суров, но, как всегда, справедлив: шесть месяцев лишения свободы условно с испытательным сроком на один год, и взысканием «в пользу Высоцкого Никиты Владимировича в счёт возмещения причинённого ущерба 84600 рублей, а также в счёт возмещения расходов на оплату юридической помощи представителя 20000 рублей, а всего взыскать 104600 (сто четыре тысячи шестьсот) рублей».

Суммы, как видим, для магната смешные, а тюрьма Силкина подождёт до следующего раза, если он, конечно, не уничтожит собранный преступным путём архив и продолжит злостное коллекционирование. Те, которые с этим согласны, дальше могут не читать: чего время тратить, коли и так всё ясно. Других же, – кто хочет поглубже вникнуть в суть дела, – авторы призывают запастись некоторой долей терпения.

* * *

Сразу оговоримся, что излагаем ход событий, основываясь на материалах уголовного дела и тех официальных показаниях подсудимого, которые суд не опроверг: то ли экономя время для других «магнатов», то ли не желая вникать в такие «мелочи», как судьба творческого наследия Владимира Высоцкого (о таких «пустяках», как судьба «какого-то» Геннадия Силкина, мы вообще скромно упомянем только здесь – в скобках...).

Итак, Г.Силкин считал, что ничего преступного не совершает. Более того, – он гордился, что сумел собрать такой полный архив фонограмм Высоцкого, отреставрировал многие из них, и даже произвёл кропотливую опись: что, когда, где, у кого... Для Фемиды мелочь, конечно, но некоторым специалистам такие «гроссбухи» помогают установить «генезис» песен, – проследить, как из года в год, от выступления к выступлению менялись слова, а иногда – и целые строфы в произведениях поэта, появлялись новые персонажи и блестящие литературные приёмы.

«Фанатизм» Силкина не дошёл до предположения, что его работа может заинтересовать миллионы (не каждый, даже считающий себя поклонником Высоцкого, выдержит исполнение одной и той же песни в 30-40 вариантах – иногда почти одинаковых). Он отдавал себе отчёт, что рассчитывать на коммерческий успех настоящего «Полного собрания» (700-800 часов звучания!) может только человек очень наивный. Но в глубине души Силкин лелеял мечту об издании – с разрешения наследников поэта, разумеется, – своей коллекции в 10-20 экземплярах – сугубо для людей, занимающихся изучением творчества Владимира Высоцкого.

И вот – для этих самых специалистов-«коллекционеров-фанатиков» – наш герой составил и размножил в 10 (десяти) экземплярах каталог, названный им «Коллекция фонограмм публичных исполнений и домашних записей Владимира Высоцкого». На каждой самодельной брошюре он оставил свой адрес и нарисовал – из-за авторского тщеславия, наверное, – обведённую кружком латинскую букву «R». (Потом – на суде – эта «R» даст повод прокурору и представителю потерпевшего утверждать, что каталог – товар, «предназначенный для неопределённого круга лиц»).

Один из экземпляров каталога, подготовленный для коллекционера, который не смог приехать 25 июля 2002-го года в Москву на Ваганьковское кладбище, оказался у сотрудницы Музея В.С.Высоцкого («куплен у Силкина за 200 рублей», – по её словам; «выпросила и оставила за книгу 100 рублей», – по словам Силкина).

Через полтора года – на суде – сторона обвинения не смогла добиться от свидетельницы ничего путного. На прямой вопрос прокурора, так торговал ли Силкин ещё и компакт-дисками, она ответила, что рядом с книгой лежали какие-то компакт-диски: «В прежние годы люди приходили на Ваганьковское кладбище, чтобы обменяться записями. Теперь их продают, хотя есть люди, которые только меняются». Впрочем, это не помешало судье записать, мотивируя обвинительный приговор: «Свидетель И. в суде пояснила, что лично приобрела у Силкина Г.Е. за 200 руб. «Каталог публичных выступлений и домашних записей В.С.Высоцкого». Таким образом, из свидетельских показаний следует, что Силкин Г.Е. изготавливал и распространял произведения Высоцкого В.С., чем нарушал исключительные права потерпевших».

Если кто-то из читателей поймёт, почему потерпевшие наследники Высоцкого имеют «исключительные права» на каталог, составленный лично Силкиным, просим через редакцию сообщить авторам, – нам разрешить эту загадку так и не удалось.

Но мы отвлеклись, вернёмся к событиям лета-осени 2002-го года. Каталог Силкина оказался в библиотеке Музея В.С.Высоцкого и, по словам той же свидетельницы, его часто заказывали читатели. (К слову, – она рассказала суду, что спрашивала у известного исследователя и коллекционера Юрия Львовича Тырина, купил ли он эту книгу, и тот ответил, что Силкин подарил ему один экземпляр).

Всё бы ничего, но – на беду Силкина – о каталоге услышал директор Музея – будущий потерпевший Н.В.Высоцкий. «Ага! – подумал Никита Владимирович. (Стоп! Ведь мы обещали пользоваться только материалами дела! Ну, хорошо: «мог подумать Никита Владимирович».) – В Зеленограде у Силкина есть коллекция и каталог. Значит, Силкин без моего разрешения торгует фонограммами!»

Подумал – не подумал, – не важно, – но, в результате, 2 сентября 2002-го года в прокуратуру Зеленоградского административного округа города Москвы поступило подписанное Н.В.Высоцким и адвокатом А.В.Белицкой заявление с требованием привлечь Г.Силкина к уголовной ответственности «за нарушение авторских и смежных прав наследников В.С.Высоцкого».

Любопытный нюанс: в заявлении утверждалось, что гражданин Силкин мало того, что «распространяет каталог», так ещё и «предлагает заинтересованным лицам приобрести у него коллекцию «Золотой архив Владимира Высоцкого», включающую в себя 110 компакт-дисков с записями 200 полных фонограмм выступлений В.С.Высоцкого». Что это за «заинтересованные лица», которым «Силкин предлагает приобрести», – так и осталось в тумане неизвестности.

Зато в квартире нашего героя с завидной регулярностью стали раздаваться телефонные звонки: незнакомые люди делали ему, как он выразился, «криминально-коммерческие предложения». Особенную настойчивость проявил некий гр-н К. – не тот, который «дон Педро», – его брат. Он даже несколько раз встречался с коллекционером и уговаривал заняться подпольным тиражированием и коммерческим распространением компакт-дисков из созданного Силкиным архива отреставрированных фонограмм. (Заметим в скобках: потом, во время судебных заседаний, судья не только не обратила внимания на показания подсудимого о склонении его гр-ном К. к совершению преступления, но и отводила все вопросы по этому поводу «как не имеющие отношения к делу»).

Силкин в категорической форме от провокационных предложений отказался. Через несколько дней – 28 сентября 2002 года – в возбуждении уголовного дела было отказано «ввиду отсутствия в его действиях состава преступления».

Воодушевлённый таким оборотом дела, коллекционер вернулся к своей давнишней мечте издать ограниченный – для специалистов – тираж фонограмм из своей коллекции и попытался – вначале по телефону, а потом письменно – уговорить Н.В.Высоцкого и его адвоката дать «добро» на осуществление этого проекта.

«Не буди лиха, пока оно тихо!» – После первых же телефонных звонков Силкина о нём вспомнили: 16 декабря 2002 года в Зеленоградский межмуниципальный (районный) суд полетела жалоба, подписанная опять же Н.В.Высоцким и адвокатом А.В.Белицкой, получив которую судья О.В.Андрианова оперативно – 30 декабря – отменила ранее принятое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Судья объявила жалобу обоснованной и указала в своём постановлении, что «коллекция «Золотой фоноархив Владимира Высоцкого» предлагалась именно в качестве товара в целях его продажи и извлечения прибыли». Если у кого-то оставались сомнения, какой приговор вынесет та же судья Андрианова О.В. по тому же уголовному делу в отношении того же Силкина Г.Е., 7 апреля 2004 года могли вздохнуть спокойно: «Виновен!»

Вообще-то, в практике судопроизводства демократических стран принято считать, что судья, высказавший своё мнение по делу на стадии предварительного следствия, не может потом беспристрастно рассматривать его по существу. Возможно, у Фемиды с зеленоградско-московской пропиской и иной взгляд на этот счёт, но вот согласится ли с ней её страсбургская коллега? Вряд ли...

Но мы опять отвлеклись. Как же развивались события потом? Да, как развивались – как обычно: опять – телефонные звонки, вновь – «криминально-коммерческие предложения». И вот, в конце февраля 2003-го года на сцене появляется уже тот самый гр-н К., брату которого минувшей осенью так и не удалось сбить Геннадия Силкина с пути праведного. Уж не знаем: то ли этот К. оказался умнее брата, то ли наставлявшие его милиционеры по ходу дела учились на старых ошибках, но действовал он не так топорно: представившись поклонником творчества В.С.Высоцкого, попросил не продать, а записать на компакт-диски интересующие его конкретные фонограммы.

И Силкин «клюнул»! Ну, не мог он просто, по его же словам, обидеть хорошего человека – начинающего коллекционера! Расходные материалы («болванки» компакт-дисков, фотобумагу и картриджи к цветному принтеру) «коллекционер» К. самостоятельно покупать отказался, заявив, что в компьютерах ничего не понимает, но согласился оплатить их стоимость, о чём было составлено (после прошлогодней истории Силкин уже и на холодную воду дул) письменное соглашение и подписана смета на 1040 рублей.

Геннадий Евгеньевич наивно полагал, что, записывая 7 компакт-дисков для «собрата-коллекционера», и не получая при этом материальной выгоды, находится под охраной статьи 18 Закона Российской Федерации «Об авторском праве и смежных правах» («...Допускается без согласия автора и без выплаты авторского вознаграждения воспроизведение правомерно обнародованного произведения исключительно в личных целях») и пункта 3 статьи 37 того же Закона («...Исключительное право исполнителя не распространяется на случаи, когда первоначальная запись исполнения была произведена с согласия исполнителя»).

Иного мнения на сей счёт придерживается Никита Владимирович: «Использование произведений и исполнений В.С.Высоцкого на компакт-дисках независимо от количества их экземпляров без заключения письменного договора с наследниками В.С.Высоцкого является незаконным и влечёт за собой гражданскую, административную или уголовную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации» (из официального письма Н.В.Высоцкого Г.Е.Силкину, 24 марта 2003 г., пунктуация оригинала сохранена, – авт.). Вот так: даже «использование» «влечёт», – решишь без письменного разрешения наследников послушать компакт-диск с песнями Владимира Высоцкого, – рискуешь стать «привлечённым».

При этом надо ещё иметь в виду, что уговорить Н.В.Высоцкого – задача тоже довольно затруднительная. «Ваши условия договора не приняты, – сообщал он в том же письме просителю Г.Силкину. – Одновременно сообщаю, что авторский договор о передаче имущественных авторских и смежных прав на воспроизведение и распространение произведений и исполнений В.С.Высоцкого на материальных носителях не будет заключён с Вами и на других условиях».

Подробностями задержания «гражданина Силкина Г.Е.» утомлять читателя не станем: в разных вариациях это действо можно наблюдать по телевизору каждый день. Главное для наследников (точнее – наследника – обладателя 50% прав, и адвоката – представителя его и остальных) свершилось: Силкин попался!

О некоторых подробностях суда мы уже успели рассказать читателям: судья, высказавшаяся по поводу виновности Г.Силкина почти за полтора года до вынесения приговора, потерпевший Н.В.Высоцкий, наотрез отказавшийся от примирения, заявивший, что «таких коллекций несколько десятков, по качеству они отличаются, но культурной ценности не имеют» и требовавший «справедливого наказания» (ведь «Высоцкий стоит денег»!)... Что ещё? Ах, да! Откуда же взялась внушительная сумма иска – почти 600000 рублей – и, соответственно, «крупный ущерб»?

Цитируем по протоколу. Прокурор: «Эксперт в своём экспертном заключении посчитал, что Силкин использовал 126 произведений В.С.Высоцкого, каждое из которых стоит 150 долларов США вне зависимости от количества повторяющихся песен на компакт-дисках. С тем способом подсчёта, который избрал эксперт, Вы согласны?» – Н.В.Высоцкий: «Я согласен с экспертным заключением и тем способом подсчёта, который избрал эксперт».

Конечно, – трудно не согласиться, когда так симпатично считают. Но затем случился непредвиденный конфуз: проводившая автороведческую (подчёркиваем, – АВТОРОведческую) экспертизу эксперт на суде честно призналась, что поклонницей Владимира Высоцкого не является, о том, что некоторые песни на компакт-дисках ему не принадлежат, слышит впервые, – тем более что всех дисков и не слушала. А сумму ущерба определила, «посоветовавшись с начальством».

Но и после этих, прямо скажем, сенсационных заявлений, мнение потерпевшего Н.В.Высоцкого и адвоката А.В.Белицкой не изменилось. Никита Владимирович: «Проведение повторной автороведческой экспертизы я считаю нецелесообразным». Александра Викторовна: «Я возражаю против проведения повторной автороведческой экспертизы». Всецело поддержавший их представитель государственного обвинения – прокурор А.В.Громов – вообще ошарашил публику неожиданным открытием в области авторской песни: «Возьмём (?! – авт.), например, Окуджаву. Кто может сказать, принадлежит ли его авторству та или иная песня?». Вот удивился бы уважаемый господин прокурор, узнав, что живут пока на свете такие люди! «Фанатики»... Вроде подсудимого Силкина Г.Е....

Возможно, последнее смелое заявление прокурора вывело судью из состояния душевного комфорта. Во всяком случае, сразу после него она удалилась из зала, а когда вернулась, – зачитала постановление о назначении повторной комиссионной автороведческой экспертизы, производство которой поручила экспертам Подкомиссии по безопасности информационного рынка Совета Предпринимателей при Мэрии и Правительстве Москвы. Следующее заседание суда состоялось только в конце марта 2004 года.

Сумма «причинённого ущерба» была значительно снижена – если «непоклонница Высоцкого» оценивала каждую записанную на 7 компакт-дисков песню по 150 долларов США, то комиссия из Подкомиссии «скостила» цену до 30 долларов и определила общую сумму в 93600 рублей. Представитель потерпевшего даже сделала благородный жест, признав, что «где-то произошла ошибка у экспертов», в связи с чем «сумма причинённого ущерба подлежит снижению» ещё почти на десять тысяч – до 84600 рублей. (Поясним в скобках, что представители обвинения подошли к опасной черте, – дальнейшее снижение «цены песни» – долларов до 17-18 – могло привести к прекращению всего уголовного дела из-за отсутствия «крупного ущерба»).

Но настырные юристы, защищавшие интересы Г.Силкина, благородства противной стороны не оценили. Они недоумевали: почему для определения ущерба за основу был взят до сей поры невыполненный договор, который в марте 2003 г. наследники заключили с директором-распорядителем функционирующего при Музее «Благотворительного фонда Владимира Высоцкого»?

Адвокаты и подсудимый даже поделились сомнениями: не заключён ли этот договор специально – для данного уголовного дела? В самом деле, – размышляли они, – цена за использование прав на одну песню здесь установлена в 900 рублей (30 долларов США), в то время как основная масса договоров с фирмами звукозаписи заключается из расчёта 0,2-1,0 доллара за проданный экземпляр компакт-диска. 7 долларов за семь компакт-дисков уже никак не назовёшь «крупным ущербом»...

Развязка этой истории нам известна: 7 апреля 2004 года вынесен обвинительный приговор, а совсем недавно – 13 мая 2004 года – кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда жалобы Г.Силкина и его защитников оставлены без удовлетворения. Приговор вступил в законную силу...

Пока неизвестна судьба коллекции Геннадия Силкина, его компьютера и других предметов и документов, изъятых во время обысков, в том числе – уникальной работы известного исследователя Андрея (Энди) Иванова, составившего подробнейшие «генезисы» сотен текстов Высоцкого и расшифровки около 900 фонограмм. В приговоре судья Андрианова ни единым словом не обмолвилась о таких «пустяках», а коллегия Мосгорсуда посчитала это нарушение закона несущественным...

Вряд ли Московский суд заметил ещё одну оплошность судьи Андриановой. Опечатка, – мелочь, пустяк... «Но посмотрите, какая знаменательная опечатка! – Единственные слова правды в приговоре! – c горечью воскликнул наш знакомый «фанатик» из столицы Болгарии. – «Потерпевший В.С.Высоцкий»»... От кого только потерпел поэт – почти через четверть века после смерти?..

«Всё, что мы делам на протяжении последнего времени, толкуется так, как будто бедного Силкина преследуют злые наследники Высоцкого», – заявила во время судебных прений адвокат А.В.Белицкая.

Что Вы, уважаемая Александра Викторовна! Мы охотно поверим, что Никита Владимирович – добрейшей души человек! Но почему-то вскоре после того, как в мае 1996 года он, обвинив в бездеятельности бывшего директора ГКЦМ В.С.Высоцкого, сам заступил на этот пост, резко испортились его отношения с большей частью серьёзных исследователей – и работающими в Музее, и, если пользоваться терминологией Никиты Владимировича, – самодеятельными «фанатиками».

Постепенно из Музея ушли практически все профессионалы, в их числе – один из крупнейших специалистов по фонограммам Александр Петраков, лучший знаток видеоархива Александр Ковановский, блестящий специалист по библиографии Высоцкого Вадим Дузь-Крятченко...

Да, и что им оставалось делать в Музее? Ездить вместе с директором на репрезентативные мероприятия? Ведь научная работа в этом заведении фактически угасла. Да, мы знаем: в 1997-2002 годах ГКЦМ выпускал ежегодник «Мир Высоцкого». На наш взгляд, название абсолютно неверное: Владимир Высоцкий ни за что бы не смог жить в таком «мире».

Ну, посудите сами: в 5-м номере альманаха, например, опубликована работа под названием «Поэтическая фауна Владимира Высоцкого», где автор «глубокомысленно» изрекает: «Те же куры, которых Е.В.Купчик не дифференцирует по разновидностям образов (неужели надо было? – авт.), на самом деле практически несопоставимы. В словах завистника «У них денег – куры не клюют» реально никаких кур, в сущности, нет, настоящие куры не только у соседей завистника, но и вообще ни у кого денег не клюют. Нет реальных кур и во фразеологизме «курам на смех»...».

Автор, как видите, выказал энциклопедические познания не только в области филологии, но и – зоологии с птицеводством. Но какое отношение к этой псевдонаучной ахинее имеет Высоцкий (не тот, который директор, а – другой, – Поэт)?

Таких «научных работ» в семи сборниках, выпущенных ГКЦМ, много, но даже они перестали выходить в 2002-м году: то ли «трактатов про кур» больше не осталось, то ли нашлись дела поважнее, – «охота на силкиных», например.

Начиная деятельность на поприще директора Музея, Никита Владимирович в октябре 1996 г. поделился с читателями «Огонька» (см. № 43) своими планами: «Это будет живой дом. Будет театральный зал. Всё, духовно родственное Высоцкому – энергичное, весёлое, творческое. Я хочу, чтобы здесь была жизнь. То есть, не загонять её в какие-то рамки, а формировать то, что она сама предлагает».

Жизнь предложила ему довольно любопытные вещи. Например, интересно организовала работу читального зала (цитируем выдержки из Правил, с которыми любой желающий может подробно ознакомиться на интернет-сайте Музея):
«2.4. Допуск исследователей из других организаций к работе с документами ГКЦМ осуществляется на основании писем этих организаций, в которых должны быть указаны фамилия, имя и отчество исследователя, его должность и звание, тема, хронологические границы и цели исследования. Письма должны быть оформлены на бланке и подписаны руководителем организации. Студенты... допускаются к работе над документами на основании письма вуза за подписью ректора или проректора с обоснованием необходимости работы с документами. В порядке исключения отдельные граждане могут допускаться к работе над документами по личным заявлениям.
2.5. В читальный зал дела выдаются только при наличии резолюции о разрешении работы с документами директора ГКЦМ или его заместителя по музейной и научной работе. Разрешение на право работы исследователей дается на срок, определяемый объёмом работы по теме исследования, но не превышающий одного года. При продлении срока исследования, изменении его хронологических границ или перемене темы работы исследователь представляет новое письмо».

В довершение всего на посетителя заводится «личное дело», в котором, кроме перечисленных бумаг и анкеты, хранятся даже заказы на копирование материалов. Интересно, сооружение искусственных барьеров на пути исследователей директор считает «энергичным» или «творческим»? Нет, наверное, всё-таки «весёлым». Действительно смешно. Особенно тем, кто побывал в Европе и Америке и знаком с системой работы архивов.

Возможно, директор Н.В.Высоцкий полагает, что хранящиеся в фондах материалы опасны для общества? Говорится же в той самой инструкции: «Для использования предоставляются фондовые документы ГКЦМ кроме тех, которые могут нанести ущерб интересам граждан». Интересно, что имеется в виду? (Никогда не поверим, что в Музее Высоцкого могут храниться споры сибирской язвы, автоматы Калашникова или мешки с гексогеном). Или подразумевается обыкновенная цензура? Тогда становится понятным, почему попавшие в фонды Музея редкие фонограммы и фотографии иной раз становятся «тайной за семью печатями» и охраняются не хуже важных государственных секретов. Даже – от людей, профессионально занимающихся биографией и творчеством поэта.

Вернёмся, однако, от дел музейных к компакт-дискам. Нет, – авторы не призывают легализовать «пиратов». Но отличить «бизнесмена», наводняющего прилавки «пиратскими» дисками с песнями Высоцкого, от коллекционера-исследователя, бескорыстно занимающегося сохранением наследия поэта, несложно, – для этого не нужно обладать какой-то сверхъестественной проницательностью. Другое дело, – ловить первых гораздо сложнее: там помощью одного гр-на К. милиция, явно, не обойдётся.

Или Никита Владимирович в обиде на специалистов по творчеству Высоцкого за то, что в последние годы они часто упрекают его в, скажем там, произвольном пользовании унаследованными авторскими правами? Но как не упрекать, когда, например, видишь надпись «Копирайт. Наследники Высоцкого» на вышедшем в 2002-м году диске «Уголовный кодекс» – «уникальном альбоме, являющем собой, – как декларируется на обложке, – попытку оригинального музыкального прочтения Высоцкого сегодняшним днём. Собранные здесь произведения мы всегда знали как песни под гитару. Новизна аранжировок, звучания – вот осторожное, но впечатляющее прикосновение нового тысячелетия к Высоцкому».

Насчёт «осторожного прикосновения» – вопрос очень спорный. По сравнению с этим «прикосновением» наезд дорожного катка покажется дуновением лёгкого бриза. С личного благословения Никиты Владимировича «современные средства науки» превратили произведения его отца в подобие кабацких песен, исполняемых для услады слуха тех, кто серьёзнее «Мурки» ничего в музыке и поэзии не слышал. Так спешили издать, что главного наследника на вкладыше к аудиокассете назвали «Никитой Семёновичем», но переделывать было некогда, – торопились побыстрее заработать.

Лиха беда – начало. После этого был разрешён выпуск ещё двух альбомов Высоцкого «с новым звуком». Видимо, при правильном коммерческом подходе кабацкие гитары и скрипочки приносят немалую выгоду? Меньше всего хотелось бы считать деньги в чужом кармане, но сейчас мы говорим всё-таки не о ценах на нефть, а о культурном наследии.

«Быстрее вируса гриппа распространяется эпидемия блатных и пошлых песен, переписываемых с магнитных плёнок», – писала «Советская Россия», давшая в июне 1968 года отмашку на травлю Владимира Высоцкого в советской печати.

«Я хочу остановить бесконтрольное расползание фонограмм моего отца… Я хочу, чтобы издательство было под контролем моей семьи», – заявил Н.В.Высоцкий во время суда над Геннадием Силкиным... Сразу оговоримся, – первая часть фразы в протокол судебного заседания не попала, – мы её воспроизводим со слов участников процесса. Поэтому, если Никита Владимирович заявит, что этого не говорил, – мы готовы сразу же принести ему свои извинения.

Извините, Никита Владимирович! А если нет нам прощения, – успокойте хотя бы всех других почитателей творчества Вашего отца (их и сейчас в России и по всему миру миллионы). Так что – исполняется давняя заветная мечта функционеров идеологических отделов КПСС? Или, всё-таки, – «ещё не вечер»?

Рекомендуем: