Фильм режиссёра Фёдора Филиппова "На завтрашней улице" относится к числу тех картин, которые представляют интерес для зрителя исключительно по причине участия в них Владимира Высоцкого. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что этот фильм, безусловно, был не худшим в те годы. Он был обычным, – таким, как большинство. Ну, может, штампов в нём было чуть больше, чем в других изделиях советского киноагитпропа, а так – никакой разницы.

В этой картине действительно наличествует весь арсенал банальностей. Имеется и болеющий за дело, но грубоватый и не всегда внимательный к людям начальник строительства Платонов (артист В.Самойлов), и спокойный секретарь парткома Большаков, который в исполнении Г.Куликова всегда готов сказать мудрое партийное слово. Есть шофёр Алексей Ребров (роль Н.Абрашина), не всегда желающий трудиться ради победы коммунизма, и расхаживающий иной раз по стройке с транзисторным приёмником, из которого раздаются несоветские мелодии. Разумеется, – и это очередной штамп, – отрицательный персонаж невыгодно отличается от положительных рабочих тонкими чертами интеллигентного лица. Присутствует в картине и девушка Настя Буланова (Л.Овчинникова), которая только потому иной раз ведёт себя не вполне по-советски, что за её воспитание не взялся парторг, а уж как только он принимается за дело, Настя в мгновение ока становится передовой крановщицей.

Причина того, что этот фильм лет тридцать не демонстрировался по телевидению, думается, была отнюдь не в примитивности сюжета, а в том, что один из героев фильма, главный инженер строительства Толстопятов, как он сам говорит, провёл несколько лет в местах не столь отдалённых. Поскольку инженер – старый большевик, то ясно, что в заключении он оказался не за то, что "шифер с базы угонял налево", а в качестве жертвы "культа личности". В 1964 году, когда снималась картина, об этом самом культе ещё можно было сказать с экрана, но со второй половины 1960-х гг. тема оказалась под запретом. В результате, и о роли Высоцкого в картине "На завтрашней улице" долгие годы даже самые рьяные его почитатели знали лишь как о факте.

Не слишком помогал своим почитателям и сам Высоцкий. Его рассказы о работе над фильмом не отличались разнообразием. Гораздо больше роли ему нравилось место съёмок.

"Очень хорошее было место, где мы снимали. Это была ударная стройка. Я видел, как делается электростанция, как прорвало перемычку, видел аврал ночной, когда все бросили свои, так сказать, тёплые постели, вышли. И кто что мог, кто как мог, вот этот вот прорыв они заполняли. Это интересный был эпизод. Но я играл там уж больно положительного человека, даже противно вспоминать, потому что он был такой хороший, на работе, везде хороший. А дома он жил в палатке. У него течёт всё. Мебель гниёт, ребёнки плачут, у него двое их. Жена чихает, кашляет. А он даже квартиру не просит, такой сознательный".*1

В данном случае актёр, по крайней мере, рассказал так, как было в фильме. Однако, через некоторое время Высоцкий, видимо, совсем позабыл, что происходило в той картине.

"Кто-то решил, что у меня такое лицо, что я должен сыграть положительного героя, значит. И вот я играл положительного героя – бригадира земснаряда Маркина. А снимали мы эту картину на Плявинской ГЭС – это ударная комсомольская стройка. Там кипела работа, жили мы в палатках. Вообще, было всё тоже замечательно, но я играл такого хорошего человека, какого... просто каких не бывает. Ну, вы понимаете, в чём дело... Его все любят, этого человека, Маркина – начальство любит, сослуживцы любят по работе, ну и жена тоже, дети... Они уже купили мебель полированную, а живут в палатке. И, значит, жена кашляет, рыбёнки плачут, мебель гниёт, палатка протекает, а он говорит: "Маша, – говорит, – нам квартира не нужна. Другим... другим, – говорит, – нужнее!" Ну вот, такого человека я играл. Ну вот".*2

На самом деле герой Высоцкого от квартиры не отказывался, и не говорил, что другим она нужнее, а въехал в новый коттедж, как только подошла его очередь. О том, что все его любят, в картине нет ни слова, а жену Маркина зовут не Маша, а Варя.

Любопытно, что эту картину вообще преследуют неточности в воспоминаниях, причём – с момента выхода её на экраны.

"Разными путями пришли на стройку шофёр Маркин (артист В.Высоцкий) и работница Настя Буланова (артистка Л.Овчинникова). Они полюбили друг друга, однако объединяет их не только любовь, но и какая-то разуверенность в людях, в силе добрых товарищеских отношений в коллективе..."*3

Судя по всему, журналист фильма не видел, а рецензию писал с чьих-то слов, ибо Маркин – не шофёр, а бригадир земснаряда. Любить же одиноких девушек женатым советским строителям, разумеется, и в голову не могло прийти...

Как бы то ни было, рецензия задала тон неточностям в описании. Через много лет о своём и В.Высоцкого участии в картине вспоминал В.Абдулов:
"Начальником актёрского отдела на "Мосфильме" был некто Адольф Гуревич, про которого говорили, что хорошего человека Адольфом не назовут. Он заявил: "Хорошо! Я утверждаю распределение ролей, но если Высоцкий опять сорвётся – а он сорвётся обязательно – то получит "волчий билет", и не будет сниматься никогда и нигде на всей территории Советского Союза. За это я вам ручаюсь".
Когда я это осознал, то поднял всех ребят – Яловича, Пешкина: "Полный кошмар: Володя поедет под Ригу – за сто километров – будет там жить в лесу, в палатке, сниматься в одной из главных ролей. Он там, возможно, сорвётся – и всё: с ним будет покончено навсегда".
Ребята спрашивают: "Что делать?" – "Мы должны, – отвечаю, – достать сценарий, написать себе роли и поехать вместе с ним"".*4

По рассказу В.Абдулова, сценарий был найден, после чего главному режиссёру было предложено создать бригаду, которая вызывает уже имеющуюся в картине бригаду на соцсоревнование. На том и порешили: В.Абдулов, Г.Ялович и В.Пешкин оказались в картине и отправились на съёмки в Айзкраукле.

В этом описании неточным является всё, за исключением факта участия друзей Высоцкого в картине. Никакого соцсоревнования в фильме нет, да и быть не может. Маркин – бригадир земснаряда. Второй земснаряд на стройке не нужен. Вызов на соцсоревнование был бы вполне равносилен соревнованию между цехами, выпускающими, соответственно, правые и левые перчатки...

К тому же, Г.Ялович оказался в картине не по предложению В.Абдулова. "Володю, кажется, уговорил Абдулов, а Высоцкий – уже меня: "Ну, давай, поедем..." И я поехал в качестве режиссёра-педагога. Мы жили в палатках, вечерами иногда собирались. Володя тогда не пил ни грамма спиртного, но всё нам организовывал. Украшал палатку, делал шашлыки, бегал в магазин – всё заботился о нас".*5

История неточностей при описании фильма продолжалась и далее. Киновед А.Блинова возмущена тем, что в фильме не оказалось песни Высоцкого, специально для той картины написанной. "Эти "вирши" просто нельзя не привести для ознакомления с ними современного читателя, – негодует она. – Вот рифмы, которые вершители фильма предпочли песне Высоцкого:
Нам говорят, нам говорят без всякой лести,
Без вас от скуки мы умрём, да-да, умрём,
И мы всегда, и мы всегда и всюду вместе
Везде втроём, всегда поём..."*6

Слов нет, стихи – не из антологии мировой поэзии. Однако они написаны именно Высоцким. Гнев киноведа пошёл не по тому адресу.

Итак, это то, чего в фильме не было. А что же в нём было?

"Режиссёра зовут Фёдор Филиппов, – сообщает Высоцкий в письме к жене. – Я его зову Федуар да не Филиппо. Он совсем не Филиппо, потому что ничего не может. Но это и хорошо. Ребята слушают меня. Придумываю текст, а недавно попросили написать песню, которую Ялович, Абдулов и Пешкин должны петь в картине".*7

"Октябрь, а нас поливают из брандспойтов, – вспоминал Г.Ялович (проход героев шёл под дождём, – М.Ц.). – И мы потребовали: после каждого дубля – пятьдесят граммов. Сняли, мне кажется, дублей десять. В результате взяли самый первый дубль".*8

"Играли в футбол, – рассказывал мне С.Крамаров, исполнитель роль начальника участка Матвейчука. – Помню, играли как-то команда МХАТа против киношников. Там было на съёмках много мхатовских актёров. Володя играл, естественно, за МХАТ, – он же их училище заканчивал. Кстати, мхатовцы тогда выиграли. Володя, надо сказать, прилично играл в футбол. Он вообще был очень спортивный парень и очень азартный".*9

С.Крамарову запомнился только один матч, В.Абдулову кажется, что игр было много. "По воскресеньям играли в футбол. Эти матчи назывались "Школа-студия МХАТ против звёзд мирового футбола". Играли шесть на шесть. МХАТ – это Ялович, Высоцкий, Пешкин, я и ещё два парня из ГИТИСа, а за "звёзд" играли члены операторской группы и осветители, здоровые ребята. Причём, товарищеские матчи мы проигрывали со счётом 0:15. Но как только играли "по бутылке с человека", мы обыгрывали "звёзд" с большим преимуществом. Серьёзные были игры – кость в кость".*10

"Съёмки – само собой, – продолжал вспоминать В.Абдулов. – Но кроме съёмок мы устраивали какие-то вечера отдыха для строителей ГЭС. Один из них проходил на открытой эстраде, его посмотрели несколько тысяч человек. Мы сделали программу часов на шесть: нечто вроде студенческого капустника с привязкой к местным условиям. Пели, рассказывали, играли сцены из спектаклей. Володя исполнял свои песни. Невероятное выступление! Огромное поле, лес, море людей".*11

Хорошо известно, что одно и то же время запоминается разным людям по-разному. Главный оператор фильма Игорь Черных, к которому я обратился с просьбой припомнить свои встречи с Высоцким, меня просто удивил:
""На завтрашней улице" – самый неудачный фильм в моей биографии. Запомнилось мне из того времени очень мало. Когда мы работали на этой картине, я даже не знал, что Володя владеет гитарой и поёт. Володя жил с нами, один из всех, так сказать. Жили в палатках, там поселиться негде было, поэтому построили палаточный городок недалеко от карьера. Вёл он себя серьёзно и к роли относился серьёзно.
У нас с ним, по сути дела, был только один контакт. Там было озерцо небольшое, он погружался в это озерцо в маске и выныривал с большой рыбиной в руках. Вот эту маску я ему дал.
Какие-то посиделки там, конечно, были, но при мне он не пел, так что ничего об этой стороне его деятельности я не знаю".*12

Удивительно – как можно прожить два месяца по соседству и не узнать, что Высоцкий поёт. Но с другой стороны, это ценное воспоминание: вопреки расхожему мнению, в 1964 году песни Высоцкого не только не расходились по всей стране, но иногда даже не доходили до границ палаточного городка.

"Фильм, как таковой, в моей памяти следа особого не оставил, – рассказывала мне снимавшаяся в нескольких эпизодах картины Елена Муратова. – Вспоминается, что мы жили почти в лесу. Володя много играл на гитаре, я тогда впервые его слушала и была очарована его голосом и его пением. Парни играли в футбол, мы болели за них. Была очень хорошая атмосфера, очень тёплые вечера, ходили по лесу с гитарой и пели. Вот это помнится. А фильм-то был – так себе. Я даже не уверена, смотрела ли я его целиком".*13

"Правильно, было такое, – соглашается исполнительница роли крановщицы Прасковьи Валентина Березуцкая. – Там стог сена был здоровенный, и вечерами мы все туда ходили. Вова играл на гитаре и песни пел. Я слушала-слушала, а потом сказала, что думала: "Вова, – говорю, – слова хорошие, а мотив у тебя всё один и тот же. Кто пишет-то эти песни?" Они рассмеялись, а я же не знала, что это его песни.
В общении он был такой хороший малый! Пошли мы с ним в магазин, он для своей жены хотел купить плащик, а денег-то не хватает. Подходит ко мне: "Валюша, ты мне не одолжишь? Я тебе в зарплату отдам". И вот что характерно – и что не характерно для многих, – в зарплату он деньги принёс и отдал моей маме. Очень он ей понравился. "Хороший малый, – говорит, – и что ж такой хороший, а беззубый?"
А это ведь правда, в молодости Вовка был беззубый. Вот не помню, справа или слева, но зубов не хватало. Я говорю: "Вова, ну что ж ты себе зубы не вставишь?" – "Не могу, – говорит, – Валя, денег нет"".*14

С деньгами, что и говорить, было трудно. Но как отказать себе в удовольствии побывать в шикарном ресторане?

"Были мы молоды, веселы. Володя был таким разухабистым парнем, – делился со мной воспоминаниями С.Крамаров. – Ездили в ресторан "Лидо", хорошо проводили время. Ресторан этот тогда был знаменитый. Это сейчас таких много, а тогда – совсем другое дело! Ресторан был ночной, да ещё и с джазом!"*15

"Познакомились с каким-то мастером спорта по боксу и ночью из "Лидо" пошли к нему пешком. Потом он нас ограбил – проснулись без копейки денег, осталась только чья-то заначка" – дополняет это воспоминание В.Абдулов.*16

"Я бы сейчас не согласился, честно говоря, играть эту роль, но просто тогда уж был ещё молодой, неопытный, хватал всё, что плохо лежит. Я имею в виду кино, конечно, что ж вы так прямо нехорошо засмеялись?" – шутил Высоцкий через несколько лет.*17

Причина, по которой Высоцкий "хватал всё, что плохо лежит", заключалась отнюдь не в желании как можно чаще мелькать на экране. Всё было именно так, как рассказала мне В.Березуцкая.

"Люсик! Пожалуйста, отдай маме мои 2 пары ботинок, пусть отдаст починить, а то совсем ходить не в чем, – жаловался Высоцкий в письме к жене, отправленном 19 августа 1964 г. из Айзкраукле. – Пальто мне даёт Толя (Утевский, – М.Ц.), так что с этим всё хорошо, а ботинок Толя не даёт, у Толи нет ботинок, у него только пальто, и это плохо".*18

...Если бы у Анатолия Утевского была лишняя пара ботинок, то фильмография Владимира Высоцкого могла стать на одну главу короче...

Рекомендуем: