М.Ц. – Не помните, когда Вы познакомились с Высоцким?
М.Ж. – Не знаю, совершенно не помню.
М.Ц. – А что если нам оттолкнуться от конкретного события? Существует подписанный Вами документ, я Вам его прочитаю:
"Московский государственный Мюзик-холл. 1 июня 1972 года.
Уважаемый Володя! 25-го мая мы с гл. режиссёром нашего театра Роланом Быковым были у Александрова Г.П. и получили официальное разрешение на Ваши выступления в спектакле Московского Мюзик-холла вместе с Мариной.

Нам кажется, что творческая ситуация сейчас будет значительно интереснее, чем раньше.
Приходите в 15 часов в Росконцерт 5 июня 1972 года на худ. Совет".
Этот документ подписан Л.Звягиной и Вами. О каком спектакле идёт речь?
М.Ж. – Я уже не помню, кто такой Александров... Была идея спектакля "Москва – Париж". Задумка была в том, чтобы на русском языке вёл спектакль Володя Высоцкий, а на французском – Марина Влади, и чтобы этот спектакль шёл в Москве и в Париже. Звягина была художественным руководителем Мюзик-Холла, а я был режиссёр.
Значит, говорите, это было в 1972 году? Ну мы с Володей были знакомы раньше. Наверное, года с 1968-го. Я помню, мы встречались в Болшево, там был семинар авторов "Фитиля". Туда приехал Володя Высоцкий с Ваней Дыховичным, который был тогда женат на дочери члена Политбюро Полянского.
Вы знаете, я как-то всегда вспоминаю события по тому, что я тогда ел. В тот раз Володя с Ваней привезли корзинку цэковских продуктов – папайя, потом какие-то пятиконечные фрукты, киви…

М.Ц. – А чем же кончилась задумка с участием Высоцкого в спектакле Мюзик-Холла? Как я понимаю, спектакль не пошёл.
М.Ж. – Да, он не пошёл. Вы понимаете, Марина была твёрдым и надёжным партнёром для советских органов, а Володя был совершенно нетвёрдый партнёр. То ли он в Париже встретился с кем-то нежелательным – это вполне возможно... И таким образом, идея спектакля повисела в воздухе, а потом её окончательно зарубили. Просто затихло – и всё.

М.Ц. – А после этого у Вас с Высоцким были какие-нибудь творческие планы?
М.Ж. – Я не помню, было ли это до или после идеи с Мюзик-Холлом, но у Володи была задумка сделать спектакль в Театре на Таганке, который бы состоял из его песен и моих монологов. Мы поехали к Любимову, но ему эта мысль не понравилась.

М.Ц. – Вы выступали в концертах вместе с Высоцким?
М.Ж. – Карцев и Ильченко выступали, Вы Романа (Карцева, – М.Ц.) спросите об этом. А я выступал с Володей в Театре на Таганке в честь каких-то юбилеев. Я не помню точные годы, это были такие закрытые театральные вечера при битком набитых залах. Он пел, я читал свои монологи. Это на сцене. А так мы бесконечно встречались в каких-то компаниях, где-то на квартирах.

М.Ц. – Я полагаю, что Вы встречались не только в Москве, но и в Одессе?
М.Ж. – Да, конечно. У нас был общий друг, капитан теплохода "Грузия" Гарагуля. Он очень опекал и Володю, и Марину. У себя на корабле он мог поселить их вместе даже до того, как они поженились. Он давал сведения в пароходство, в кассы морские, о том, что "люкс" протекает, там невозможно находиться. Таким образом, каюта "люкс" выводилась из продажи, и там селились Марина с Володей, и где-то три недели или месяц они плавали от Одессы до Батуми.
Когда Володя с Мариной приехали в Одессу, я их поволок на квартиру к Черепанову, заместителю начальника пароходства. Он мне очень нравился, очень симпатичный человек. Я помню, как со всех квартир в этом многоэтажном доме сносили спиртное и закуски к Черепанову. Марина говорила: "Не надо, не наливайте ему! Лучше я буду пить". Володя попросил гитару и пел бесконечно!

М.Ц. – Вы много лет знали Высоцкого. Каким он Вам запомнился?
М.Ж. – Вы знаете, у него были друзья поближе, они об этом и скажут получше, и столько уже всего сказали... Я просто помню некоторые вещи. Я вот помню, что у него в карманах всё время были бумажки с записями стихов. Причём, именно бумажки, обрывки какие-то, квитанции, билеты театральные, кусочки театральных программок. Я не видел, как он писал, я видел эти стихи уже написанными. Он говорил: "Я Мишке должен это прочесть". То есть, мне. И он часто читал мне с этих обрывочков, листиков бумажных. Потом он брал гитару... По действию на меня это напоминало коньяк великолепный.
Я бывал у него дома. Иногда я пользовался дружбой с ним.
М.Ц. – Каким образом?
М.Ж. – Я жил тогда в Ленинграде. Был я холостой, одинокий. Ко мне приходила девушка, я ставил "Кони привередливые". У нас развивались отношения, и я звонил Володе: "Володя, тут прелестная девушка есть. Скажи ей два слова". Он говорит: "А ты "Кони привередливые" поставил?" Я говорю: "Да". – "Ну давай, я ей скажу что-нибудь". Я уж не знаю, что он там говорил или, может быть, напевал, но он очень болел за меня и содействовал моим успехам.
Вы знаете, после такого звонка я был королём положения, и мы с этой девушкой становились друзьями на долгие годы, потому что тогда Володин авторитет среди женщин был абсолютно непререкаем. То, что я запросто мог набрать его телефон, – а если нет дома, то я в театре его находил или ещё где-то, – поднимало меня невероятно в глазах тех людей, которые у меня собирались.

М.Ц. – А в Ленинграде Вы тоже встречались с Высоцким?
М.Ж. – Да, конечно. Когда Володя приезжал в Питер, то там собирались такие люди, как Кира Ласкари, Миша Барышников, Сергей Юрский, Саша Демьяненко. Это самые лучшие люди, которых я знаю, самые душевные. Ещё в той компании была Наташа Тенякова, жена Юрского, и Белла Ахмадулина там бывала. Обе молодые, красивые, в париках, которые тогда были в моде.
Мужчины шли в баню в гостиницу "Астория". Это была единственная баня в Советском Союзе, куда подавали какую-то еду. В предбаннике мы выпивали и закусывали, а потом шли в парную.
И вот однажды Ахмадулина предложила: "А давайте сделаем так: Володя поёт, а Миша читает". Так и сделали. Я деталей не помню сейчас, но вот запомнилось, что и Наташа, и Белла были немножко выпивши, и парики у них так были немножко набекрень. И Белла тогда сказала: "Нет, и всё-таки – Высоцкий!"

13.09.2008 г.

Рекомендуем: