Перед вами снимок терапевта Юрия Королёва, сделанный на концерте Владимира Высоцкого в больнице в Люблино, где он лечился в 1968 г., с 29 мая по 15 июня. О том, что был такой концерт, сообщил мне зам. главврача больницы: "Концерт был в 2-х отделениях в конференц-зале".

Продолжила лечащая врач ВВ, Алла Даниловна Василевская: "Незадолго до выписки Володя сказал мне: "Я бы хотел, чтобы вы увидели меня в новом качестве, – я хочу дать концерт". Володя был в хорошей форме.
До этого, когда наши молодые врачи просили его о концерте, а он мялся в разговоре с ними, и видно было, что он не в силе, я не разрешала, а тут ответила: "Ради бога, я буду только рада! Что нужно сделать?" – ну, там: привезти его гитару, водолазку, ещё что-то... Врачи забегали, всё приготовили, и концерт состоялся".

Вспоминает врач Д.: "Написали программу, и я понёс заверять её в партком. Парторг вычеркнул несколько песен, в том числе и "Хунвейбинов", чтобы не осложнять отношения с Китаем. Ранних блатных песен там вообще не было. Были патриотические военные, из "Вертикали", спортивные. Концерт был большой, часа полтора. Перерыва не было, но Володя чуть-чуть отдохнул.
Я сидел в трибуне с месткомовским переносным магнитофоном, а микрофон держал перед Володей. Он стоял рядом перед стационарным микрофоном и пел. Потом эту запись все просили переписать и так её и "заиграли"".

Главврач этой больницы, про которую (так считают врачи) написаны строчки "Я говорю: сойду с ума – она мне: подожди!", потому что она действительно старалась задержать ВВ и пролечить, как следует, навела меня на следы этой записи. Но её владелец находился заграницей, зато его сестра вспомнила, что на концерте ВВ сказал: "А это песня про вашу больницу" и там были слова: "Парами гуляют параноики, чахлые сажают деревца".

"Концерт был, видимо, перед выходом статьи "О чём поёт Высоцкий" в газете "Советская Россия" 09.06.68 г. Он лежал в отделении с этой газетой в депрессии, – вспоминает Д-ов. – После её появления мы с Толей Д-чем и ещё одним врачом написали письмо-протест и разослали в "Советскую Россию", "Правду" и "Известия", а копию я отнёс в театр. Откуда-то нам ответили, что напечатают, но, конечно, не напечатали. (ВВ звонит школьному другу Игорю Кохановскому, который в это время в отпуске в Москве. Тот связывается с бывшим редактором «Магаданского комсомольца» Владимиром Новиковым, который в это время работает в Москве в газете «Советская Россия», он наводит справки и выясняет, что статья для острастки, никаких оргвыводов не будет. – Л.С.)
А снимок ВВ со штангой тоже сделал Юра Королёв в нашем больничном спортзале. Я тогда был председателем общества "Спартак", мы тоже увлекались культуризмом, и я как-то предложил Володе: "Что ты здесь скучаешь, пойдём в зал, позанимаемся". Он поиграл в бадминтон, потом лёг со штангой. Я стоял рядом и Юра нас сфотографировал. Этот кадр остался у меня, а остальная плёнка куда-то пропала, когда Юра ушёл из больницы".

Зав. отделения, в котором лечился ВВ, наблюдая его во время концерта, вспоминает: "Он в своём свитере, взмокший, мощная шея... Я ещё тогда подумал, что такое сильное напряжение надо будет чем-то компенсировать, не сядет ли он на "таблеточки"".

Аналогичные мысли были и у лечащего врача, А.Д.Василевской: "Меня в этот день задержали какие-то дела, но концерт начался, когда я вошла в зал. Я не знала тогда Володиной песни «СОС!» и, когда он её запел, мне стало очень тяжело. Не только потому, что у меня слезы потекли от этих «Спасите наши души!», но ещё и потому, что мне подумалось: "Дорогой ты мой, ведь после такого концерта, после такого напряжения нужно расслабиться, а как расслабиться? Мне так хотелось бы вылечить тебя так, чтобы ты мог, как все здоровые нормальные люди, выпить, но я не могу тебя так вылечить, не могу дать тебе такой возможности..."
После концерта мы оба пришли в кабинет как после похорон: я вся вымученная из-за него, а он вымученный, потому что концерт давал. Пришли, сели... Было уже темно. Сначала молчали. Потом я говорю: "Знаете, Владимир Семёнович, что я хочу вам сказать: после такого «СОС!», после такого напряжения нужно расслабление, а я только забираю у вас такую возможность и ничего не могу дать взамен. Я настаиваю, что нужна только трезвость. Сейчас вы можете, но не хотите бросить пить. Потом может случиться так, что вы захотите бросить, но уже не сможете. Поэтому я не встану в очередь спасателей (а вокруг него тогда уже был ажиотаж на предмет его спасения): во-первых, у меня в руках нет ничего такого, чтобы спасти.
Во-вторых, если я вам скажу, что вам когда-нибудь можно будет пить водку нормально, как здоровые люди, я буду вашим самым злейшим врагом. Я бы этого не хотела. И третье, что я хочу вам сказать (я даже такие пророческие слова сказала): даже если весь мир, который захочет вас лечить, будет у ваших ног, при любом лечении нужна только трезвость, потому что нарушена биохимия организма и тут уже ничего не поделаешь.
А четвёртое вот что: я знаю, что любителей лечить вас будет достаточно много, но если кто-то захочет вас лечить и захочет брать у вас деньги, а вы захотите платить, как вы иногда это делаете, я вас прошу вот о чём: ничего не принимайте из тех средств, про которые бы вы ни знали, что это такое и зачем вы это принимаете. А вас я благодарю… и больных своих благодарю, им тоже передайте: спасибо за доверие ко мне. Вот вам мои руки, всё, что я могу для вас сделать, я сделаю, только вы сами приходите ко мне, а мне к вам придти не с чем..." Вот такой был разговор".

Рекомендуем: