М.Ц. – Вы были одним из продюсеров и кинооператором фильма "Пророков нет в Отечестве своём". А были ли Вы лично знакомы с Высоцким?
Г.С. – У меня с Высоцким было очень краткое знакомство. Это было в Киеве. Высоцкий тогда в Киеве не снимался, а оказался там проездом (он, кажется, ехал в Ялту). Он остановился на короткое время у художника Мамонтова, вот там мы и познакомились.
Я бывал на его выступлениях, в том числе, за рубежом – в Америке, в Канаде, но там всё общение ставилось в определённые рамки, – нельзя было ни снимать, ни общаться.

М.Ц. – Существует неподтверждённая информация, что кто-то сделал видеосъёмку одного из концертов в Нью-Йорке... 
Г.С. – Могу однозначно сказать, что этого не было. Это было запрещено категорически, были поставлены условия, чтобы ни фото, ни видео не было. То есть, понимаете, это можно было снимать, запрета ни одного, ни другого правительства не было, но за это было нужно платить. Мы тогда не могли этого себе позволить, мы тогда стояли на таких кривых ногах, что и картину нашу еле потянули.

М.Ц. – А кому нужно было платить за право видеосъёмки? Шульману как организатору гастролей?
Г.С. – Я не думаю, что надо было платить Виктору. Скорее, – самому Володе, он всегда нуждался в деньгах. Он ездил по всему Союзу, чтобы заработать деньги, но как он их зарабатывал, так он с ними и расставался. Он был очень щедрым человеком, потому и денег никогда у него не было.

М.Ц. – А как родилась идея постановки документального фильма?
Г.С. – Когда Высоцкий умер, я послал Сергею Довлатову, редактору издававшейся тогда газеты "Новый американец", чек и предложил создать фонд для мемориала Высоцкого. А потом, когда я встретился с Павлом Палеем и Валерием Янкловичем, возникла идея создания фильма. Янклович провёз в Америку много фотографий Высоцкого, видеоплёнки. Этот материал лёг в основу фильма.
А потом мы стали думать о финансировании картины. Покойный Иосиф Бродский предложил тогда подать документы на получение гранта. На дело в том, что, во-первых, грант мы могли долго ждать, а нам хотелось сделать фильм к годовщине со дня смерти Володи, а во-вторых, на сумму гранта мы не могли бы сделать фильм. Грант давался однократно, и сумма его не должна была превышать 12 тысяч, так что мы с Палеем достали деньги сами, наодалживали у людей.
Очень большую помощь оказали нам Франтишек Даниель и Милош Форман. Я работал тогда на кинофакультете Колумбийского университета, Даниель был заведующим кафедрой, а Форман – его заместителем. Даниель бесплатно давал нам съёмочную камеру, дал нам полный монтаж – это же всё не так дёшево стоило. Форман тоже очень хорошо отнёсся к нам, – при всей своей занятости нашёл время дать нам интервью, вошедшее в фильм.

М.Ц. – В Вашем фильме вообще снимаются люди не только очень известные, но и крайне занятые. А были ли случаи, чтобы кто-то из приглашённых отказался сниматься?
Г.С. – Был один отказ. У нас была идея одну песню Высоцкого положить на симфонический оркестр. Мы договорились с одним музыкантом, он обещал нам помочь, но в последнюю минуту нам сказали, что он принять нас не может...
Это был единственный такой случай, все остальные снимались с удовольствием – и Аксёнов, и Барышников, и Неизвестный, и все остальные.
Аксёнов приехал специально для нас, никаких дел у него в Нью-Йорке не было. Эпизоды с ним были сняты в библиотеке Колумбийского университета. Барышникова мы снимали в Манхеттене на крыше пятнадцатиэтажного дома, Шемякина – у него в студии. Алешковского снимали на 72-й улице в Нью-Йорке. Его текста было гораздо больше, мы потом вырезали, за что он на нас потом обижался. Но дело в том, что Юз – человек очень, так сказать, агрессивный, а мы делали картину сугубо не политическую. И то нас обозвали! Так получилось, что на презентации картины не было её режиссёра Михаила Богина. Представлял картину поэтому я, а после просмотра я дал короткое интервью, которое потом было передано по радио "Свобода". И сразу пошла официальная советская реакция: дескать, сняли фильм про отщепенца руками отщепенцев и снимались там одни отщепенцы.
Фильм получился, на мой взгляд, удачным. Павел Палей организовал прокат фильма в Соединённых Штатах, Канаде и Европе. Мы решили не переводить фильм на видеокассеты, а демонстрировать его по телевидению в дни рождения и смерти Владимира Высоцкого.
После нашего фильма в Советском Союзе был сделан фильм о Высоцком великого режиссёра Рязанова, были и другие картины. Но надо отметить, что наш фильм был первым, и сделан он в эмиграции, где не было практически никаких материалов. Огромная роль в создании картины, конечно, принадлежит её режиссёру М.Богину. Мы очень долго сидели и работали, чтобы из имеющихся видеоматериалов сделать что-то такое приемлемое. Всё это было настолько побито, настолько поцарапано...

М.Ц. – Работа, конечно, была проведена колоссальная. Действительно, ведь фильм делался в отсутствии тех материалов, которыми потом располагали режиссёры в Советском Союзе и позднее – в России. А как прошла премьера картины?
Г.С. – Премьера была на кинофакультете Колумбийского университета. Мы делали картину к первой годовщине со дня смерти Высоцкого. Примерно, за два дня до этой даты фильм показали в университете. Мы пригласили человек восемьдесят гостей, потому что зал был небольшой, но люди пришли со своими друзьями. Была богема тех времён, приехали журналисты. Люди и стояли, и сидели в проходах, то есть, зал был набит под завязку.
Был ближайший друг Высоцкого Михаил Шемякин. Он сидел и плакал, и пока шёл фильм, выкурил, наверное, пачку сигарет, перед ним была полная пепельница. Хотя в этом месте курить запрещено, но мы ему позволили.
А официальный первый просмотр был на Брайтоне, и там уже присутствовал режиссёр картины Богин. Там есть очень большой кинотеатр, в центре Брайтона. Народу собралось невероятное количество, так что не было уже парковочных мест. Я стоял у двери кинотеатра и видел, что люди бросали машины на проезжей части. Потом они платили большие штрафы, и они знали наверняка, что так и будет, но они всё-таки шли смотреть фильм.

6.03.1996 г. и 5.02.1997 г

Рекомендуем: